Читать книгу - "Смейся! - Денис Ратманов"

И свидетели бегут И-е-го…

И животные бегут, и бомжи,

И все кладбище восстало, бежит!

Наташе самой было смешно, и веселье передалось Анне Ивановне.

— Что-то в этом есть, — наконец оценила она, потерла подбородок. — Искра, что ли. Это что за текст?

— Из школьного кэвээна, сами сочинили, а нам не поверили. Можно мою… так сказать, искру, отшлифовать, чтобы ярче блестела? — спросила Наташа.

— А зачем? — удивилась Анна Ивановна. — Всему этому тебя будут учить. Им не нужны бриллианты, они ищут неограненные алмазы, понимаешь?

Вспомнил одногранный Влад-трамвай.

— Понимаю, — кивнула Наташа. — А вокал? Проверите мой вокал и скажете, что не так? Я чувствую, что где-то недотягиваю, но понять не могу, в чем проблема.

— Давай. Спой, птичка.

Наташу передернуло, потому что птичкой ее называл Андрей и никто больше. Гадко сделалось на душе, тоскливо, и она закрылась, представила, будто положила себя в чемодан.

— Что ж, теперь давай послушаем. Музыкальным инструментов владеешь каким-то?

— Нет, — мотнула головой Наташа. — В моем поселке нет музыкальной школы. Как-то не сложилось.

— Пой «а капелла», то есть без музыки.

— Жанна Агузарова. «Мне хорошо рядом с тобой».

На пару мгновений она задумалась, погрузилась в себя, вспоминая счастливые мгновения с парнем, и оказалось, что хорошо было только с Андреем.

Когда пела, она растворялась в словах. В голове звучала музыка, напротив Андрей держал ее за руки и улыбался. Не было проблем, рэкетиров, которые ее чуть не похитили из-за его долга. Они танцевали, ноги выбивали ритм. Закончив, Наташа выбросила Андрея из головы и посмотрела на Анну Ивановну.

Та задумчиво наблюдала, как ветер поднимает тюль, будто парус, на губах застыла улыбка.

Спохватившись, она вынесла вердикт:

— Далеко не идеально. Песня сложная, и это совсем не твоя песня! Почему ты выбрала ее?

— Нравится, — пожала плечами Наташа. — Я специально выбрала сложную, чтобы все недостатки вылезли. Я ведь не бездарность?

— Скажем так, у тебя потенциал выше, чем у большинства тех, кто ко мне приходил, очень приятный тембр. Из минусов — недостаточная координация слуха и голоса. Но ты неопытная, это почти у всех так. Людей с абсолютным слухом единицы.

Анна Ивановна, вялая поначалу, ожила, как оживает старатель, который после многих дней мытарств находит самородок.

— Еще раз говорю, за пару недель ты не отшлифуешь мастерство. Я просто могу показать тебе несколько упражнений, которые помогут петь более чисто.

Дальше Анна Ивановна играла на пианино, а Наташе нужно было попасть в ноты, петь от низкого к высокому, от высокого к низкому. Как это называется и что проверяется, Наташа не понимала, но была в себе уверена, потому что вокалистка, которая учила ее раньше, делала так же.

Охотясь голосом на ноты, Наташа смотрела на уставшую женщину, на пыльный фикус и обещала себе, что у нее будет не так. У нее все будет хо-ро-шо!

Наконец проверка (или распевка?) закончилась, и Анна Ивановна сказала:

— Как я уже говорила, голос приятный, диапазон — больше октавы, это отлично. Из недочетов — неправильная певческая позиция.

Наташа округлила глаза. Это звучало неприятно, как серьезный диагноз, который не лечится, например, косолапость. Анна Ивановна поспешила ее утешить:

— Когда нет опоры… то есть дыхание не поставлено. Отсюда неправильное звуковедение. Человек должен петь в корешки верхних зубов, чтобы звук звенел. — Говорила она эмоционально, взмахивая руками. — Если, как бы это сказать, недодыхать нотку, она может застревать в горле, у тебя — уходит в нос. Это не фатально и лечится постановкой дыхания.

— Давайте учиться, — предложила Наташа.

— Для театралов это нестрашно. Перфекционизм, конечно, хорошо…

— У меня есть деньги, — сказала Наташа, думая, что она выучит основы и будет практиковать дома, а к Анне Ивановне приходить раз в неделю.

— Какая целеустремленная девушка! — Впервые за долгое время народная артистка открыто улыбнулась.

— Я понимаю, что идеально не запою, но занятия придадут мне уверенность, — призналась Наташа.

— Сама напросилась.

Сперва Наташа пела и корчила рожи, повторяя за Анной Ивановной. Потом под музыку пела скороговорки, язык заплетался, она злилась. «От цокота копыт пыль по полю летит». Особенно сложно было пропеть: «Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла».

— И, наконец, учимся дышать животом. Кладем руки на него! Надуваем, сдуваем, как шарик. Вот та-ак, вот та-ак!..

— Вдох глубокий носом в живот, словно нюхаем цветочек! Да! Да! Хорошо!..

— Дышим! Дышим! Дышим! Дышим!..

Закончилось занятие в три часа дня. Наташа назначила следующее на вторник и поспешила в метро. Сегодня еще на Черкизон ехать. И как все успеть?

Потому от Анны Ивановны она почти бежала, хотя после дыхательных упражнений кружилась голова.

Нет, не на рынок сейчас — в ГУМ, выяснять, правда ли «Ланком» — крутая фирма и стоит сумасшедших денег.

Таганская — Китай-Город.

Расталкивая неторопливых прохожих, бежать, бежать в сторону Красной Площади. Тут проще, тут Наташа не заблудится, наверное.

Сколько людей! Дома какие красивые…

Некогда глазеть. Перекинув через плечо ремень сумки с кассетами, гремящими при каждом шаге — к цели. Вот она, Красная площадь! Наташа ускорилась, но наперерез ринулся выводок японцев с фотоаппаратами, и пришлось сдать назад.

В ГУМе она растерялась, столько тут было людей, ярусов, торговых площадей. А светло как! Празднично! Наташа двинулась по первому этажу. Строительные инструменты. Видики, телевизоры, магнитофоны. Платья с такими ценниками, что они затмевали красоту. Меха… Ага, вот и косметика. Наташа остановилась, не решаясь войти в помещение, такое там все было роскошное, чистое, прозрачное — как в музее.

Представила себя крутой и богатой и таки решилась, излучая ауру уверенности. Как только переступила порог, двинулась вдоль стеклянных витрин, жадно запоминая бренды. Да, «Ланком» есть! Помады от двадцати тысяч, мамочки! Пудра, да, та самая, что была на рынке. Почти сто тысяч стоит, ну капец. Вон похожие помады: черные футляры, золотистая роза. Теперь надо запомнить другие фирмы.

Christian Dior, Pupa стоили запредельно.

Revlon, L’Oréal — средне.

Были тут и привычные фирмы — «Руби роуз», «Дзинтарс».

А вот еще магазин косметики, называется Estée Lauder. Наташа и туда вошла, но вылетела, чуть не потеряв глаза, которые от цен вылезли из орбит. Подумать только! Флакончик духов по цене кожаного пальто. Неужели кто-то это покупает?

Определенно, стоит попробовать купить косметику на рынке у той тетки. Но своих денег осталось