Читать книгу - "Звезды, пламя и сталь. Книга 5 - Игорь Викторович Лопарев"

А у принцессы ресурсы в запасе были. И, если бы ей сейчас было нужно вскрыть нежные мозги этого дурачка аж до самого донышка, то она бы это проделала без труда.

Ибо сейчас в её диадеме был активен всего один каскад усиления сигнала. Один из пяти.

— Ну, рассказывай, с чем пришёл? — вопрос звучал вполне себе по доброму.

Но вместе с вопросом она, как бы поправляя непослушные дреды, ещё раз тронула ту самую завитушку на диадеме, подключая ещё один каскад усиления.

И сейчас ей стал доступен самый верхний слой мыслей Арима. Имей он хоть какой-нибудь опыт, то сейчас тут крутились бы разные бестолковости, не дающие возможности заглянуть глубже. Но сейчас…

Арим был полным профаном в том, что касалось работы с пси. И щит этот, похоже создавался каким-то портативным гаджетом, с которым он даже толком и не знал, как обращаться.

Мало того, невооружённым глазом было видно, что парень с трудом скрывает своё волнение, которое, не взирая на все его усилия, было отчётливо видно и в мелкой моторике его пальцев, и в том, что на его лбу вдруг появились бисеринки пота… А в кабинете было вовсе не жарко — Эрсилла жару не особо любила.

В общем, в поверхностном слое мозга этого дурачка вместо фоновых мыслей ни о чём, крутилось то, что заставило Эрсиллу сильно удивиться. Она неприятно удивилась наглости тех, кто сейчас собирался снять её с доски руками этого дурня.

Среди бестолково мечущихся в мозгу парня мыслей и образов она уловила один очень знакомый — образ Мганги Пхукунци… он разевал рот…и в сознании Арима Энитан звучала фраза, которую, вероятно, ему этот самый Пхукунци и сказал:

— Тебе и делать то ничего не придётся, просто отдай ей эту коробочку с кольцом, проследи, чтобы она его надела, и ходу оттуда… Только сделай это естественно, чтобы девка ничего не заподозрила…

— Понимаешь… я… — Эрсилла про себя отметила, что смущение он таки неплохо разыграл, хотя, скорее всего, он действительно не мог полностью избавиться от того чувства, что выглядит совершенно по идиотски, — вот! — вдруг выпалил он, выставляя на столешницу небольшую шкатулку. Шкатулка, само собой, была инкрустирована золотом по полной программе.

— Ага, — подумала Эрсилла, — кредит за сто, что в этой коробочке лежит колечко, аляпистое такое, безвкусное, как старший Пхукунци любит… И с сюрпризом. Боюсь, что с очень неприятным сюрпризом. Но ладно… — она всплеснула руками и уже в слух воскликнула:

— Ой, как мило! — причём, если бы Арим так не волновался, то он не пропустил бы явную насмешку, которая отчётливо читалась в голосе принцессы. — а что там? — спросила она, и посмотрела на дарителя, стараясь, чтобы её взгляд выражал дистиллированную щенячью радость от осознания того, что этот красивый подарок наверняка для неё…

Излишне, наверное, говорить о том, что сейчас она интенсивно думала, что делать дальше.

Исходя из того, что она разглядела в бестолковой голове юного придурка, она понимала, что это кольцо надевать ну никак нельзя. Хотя, надо отдать ей должное, ей было очень любопытно, что именно может случиться с тем, кто это колечко наденет — по глупости или просто по незнанию… Но вот как раз это можно было бы и узнать, причём без вреда для здоровья. Своего здоровья, само собой.

— Наверное, стоит быть очень убедительной, — подумала она, глядя на то, как Арим, краснея и потея, шарит пальцами по боковине шкатулки — не иначе, как в поисках застёжки.

Юнец наконец совладал с непослушной вещицей, и крышка коробочки наконец начала медленно подниматься под звуки тихой музыки, которую эта же шкатулка и играла. Музычка была ничего, отметила про себя девушка, но в общем и целом всё это действо выглядело довольно дёшево.

— Какая прелесть! — она вложила в этот восторженный вздох весь свой артистизм, так как увидела она именно то, что и ожидала увидеть, а именно вульгарное кольцо из самого ходового металла — ну, конечно же золота…

И в него был вставлен ну просто огромный красно-фиолетовый камень. Огранка — банальный кушон.

— Вряд ли это рубин, — подумала Эрсилла, — старший Пхукунци экономен до мелочности, и он не будет вкладывать в одноразовое орудие большие деньги. Значит это, скорее всего, какой-нибудь кварц с присадками, или ещё что-то, по стоимости с ним сопоставимое…

— Рубин «голубиная кровь», — с благоговением прошептал дурачок из семейства Энитан.

Он вытащил из бархатного гнезда это несуразное поделие, некоторое время вертел его перед глазами, а потом протянул через стол ладонь, с лежащим на ней перстнем и пробормотал, имитируя волнение влюблённого:

— На, примерь…

Эрсилла осторожно, двумя пальчиками, взяла перстень, словно брала дохлого жука… и нехотя поднесла к лицу, чтобы рассмотреть эту хрень во всех подробностях.

К этому моменту в её мозгу всё встало на свои места. Теперь она знала, что надо сделать, и, главное, как это следует делать, чтобы добиться нужного результата.

Её левая рука поднялась к виску и со словами:

— Ох, что-то голова разболелась, — она погрузила пальцы в волосы… И несколько раз нажала ту самую деталь диадемы, которая отвечала за включение усилителей. Теперь они все работали на полную. Мало того, они работали в форсированном режиме.

— Надень же, — с нажимом произнёс Арим, — я хочу видеть, как он будет смотреться на твоей руке…

— А давай сделаем по другому, — вдруг сказала Эрсилла, и в голосе её лязгнула сталь, — давай сначала ты наденешь это кольцо, а я посмотрю.

Арим хотел возразить, но язык не слушался его. И он, продолжая смотреть в глаза принцессы, словно кролик в глаза удава, взял с её ладони перстень и насадил его на свой мизинец одним судорожным движением.

— Послушный мальчик, — холодно улыбнулась принцесса.

— Ой, — вскрикнул Арим, — оно колется! — и возмущенно посмотрел на перстень.

Он хотел сдёрнуть украшение с пальца, но со все возрастающим ужасом начал понимать, что его желание не воплощается в движение. Нижняя челюсть бедняги немного отвисла и из уголка рта свесилась нить тягучей слюны. Он хотел закричать — и не смог…

И тут он заметил, что не дышит. А Эрсилла, с мягкой улыбкой потрепала его по щеке, сопроводив это действие словами:

— Хороший мальчик, послушный, — потом её улыбка превратилась вдруг в злобный