Читать книгу - "Не по собственному желанию - Александр Куринь"

что прямо за ней находилось юнкерское стрельбище. Следующая остановка так и называлась – "Крепостная стена". Далее, мимо ипподрома, рельсы потянулись к станции метро "Арсенальная", которая еще строилась. Затем, вдоль Мариинского парка и дворца будущей Верховной Рады, трамвай повез нас вниз, вдоль выложенной аккуратной брусчаткой, ул. Кирова, к площади Ленинского комсомола. Еще три года назад, эта площадь носила имя Сталина, а вот теперь молодежной стала. Я был бы не прочь выйти возле парка и мимо памятника Ватутину пройти на смотровую площадку, откуда был прекрасно виден весь левый берег и изгибы Днепра,… но время, время. Времени было действительно маловато, а наглядеться на изгибы Днепра, я еще успею.

А вот Хрещатик практически не изменился, все эти помпезные, построенные пленными немцами высотки оказались воистину вечными. В районе Главпочтамта, навстречу нам, толстая тетка катила огромный фанерный ящик бело-голубого цвета на колесиках. Сбоку, большими буквами, была выведена надпись - "Мороженое". Тут, даже мама не смогла удержаться, должно быть и сама перегрелась в трамвае.

Мороженное, укутанное глыбами сухого льда, и в самом деле было чем-то! Не стану утверждать, был ли снег при Сталине белее, но то, что пломбир за Никиты лучше – это точно. Тетка – хозяйка ящика, маленьким алюминиевым половником, постоянно смачивая его в бидончике с водой, ловко набросала в вафельные стаканчики по два шарика мороженного, один коричневый – кофейный, другой белый – пломбир. Едва ли не закатывая глаза от удовольствия, я стал вылизывать свои кругляши. Даже не знаю, чего мне больше хотелось – пива или мороженного!

Наконец, мы подошли к конечной цели маршрута. Справа, через дорогу возвышался семиэтажный корпус ЦУМа, слева Пассаж, и как обычно мы выбрали последний. Может потому, что именно над его аркой висела большущая надпись – "Школьный базар". Было видно, что маме очень хочется побывать в ЦУМе, так как там недавно запустили первый в Киеве эскалатор, но видимо решив, что прежде всего дела, она решительно повернула налево.

Пассаж на Хрещатике это не магазин, это целая галерея магазинов. За минувшие десятилетия здесь почти ничего не изменилось, и по мнению мамы, он должен был произвести на мое юное "Я" неизгладимое впечатление. А как же иначе? Ведь за аркой входа начиналась целая улица, на которой выстроились в ряд десятки магазинчиков и вход, в которую напоминал не на базар, а ворота в настоящий средневековый замок. Очередей практически не было, вероятно потому, что большинство желающих уже давно приобрели все необходимое. В отделе школьной формы мне требовалось подобрать лишь размер, поскольку фасон был высочайше утвержден и строго регламентирован. Быстро примерив и положив в ранец мою серую гимнастерку и коричневые ботинки, (хорошо хоть не галифе и не сапоги с портянками) мы отправились за остальной школьной мелочевкой.

Все необходимое нашлось на любой вкус и цвет. Даже в эти годы тотального дефицита, потребности школы обеспечивались по первому разряду. Не прошло и получаса, как я стал обладателем коробочки цветных и десятка простых карандашей, альбома для рисования, набора акварельных красок в жестяной коробочке, трех разноцветных резинок, трех деревянных ручек синего цвета, трех комплектов перьев к ним, квадратной бутылочки чернил, трех чернильниц - невыливаек и десятка тетрадей для третьего класса. Именно для третьего класса. Как выяснилось – фиолетовые резинки подтирали чернила, а сероватые – карандашные рисунки.

Молоденькая продавщица подсказала, что нам требуются тетради для третьего класса, в горизонтальную и редкую косую линейку, бледно - розового цвета. Они отличались от тетрадей для первого и второго классов меньшим количеством косых линий. Вот такая себе переходная модель к уже настоящим взрослым тетрадям в линейку. Тетрадки и альбомы были выполнены в строгом, классическом стиле, никаких тебе глянцевых обложек с цветными слониками и жирафами.

На третьей, запасной, чернильнице настоял лично я, потому как из глубин памяти выплыл тот факт, что одной из самых популярных диверсией в мое время, было затолкать рваных промокашек в чернильницу недруга, после чего пользоваться ею по назначению становилось практически невозможным. На кончике пера постоянно висели маленькие бумажные ворсинки, и о каллиграфии можно было забыть… или забить.

А несколько увеличенное количество тетрадей я заказал, имея в виду личные потребности. Надо же где-то фиксировать свои будущие планы и полезные воспоминания? Впрочем, я был уверен, что даже и этих мне не хватит, но ничего, для начала обойдусь, а там себе и общую тетрадь прикуплю. Были и такие, на сорок восемь и девяносто шесть листов. А главное, мы едва не забыли приобрести дневник, в котором, я уверен, будет тесно от многочисленных пятерок и хвалебных записей красными чернилами.

Нагруженные покупками мы вернулись домой, причем я настоял, что тащить свой ранец буду лично. В него поместилось все за исключением ботинок. Дома, мама сразу же принялась подшивать белый подворотничок на школьную гимнастерку, одновременно готовя ужин, а я принялся перекладывать свои приобретения в выделенную для меня тумбочку.

За такими хлопотами мы не заметили, как пришел отец.

Как флотский офицер запаса, могу с уверенностью заявить, что папка был трезв баллов на пять, по шкале Бофорта, что и неудивительно, ведь человек с рыбалки вернулся, потому и устал безмерно. Еще молодой, слегка курносый, худощавый и веселый, он отнес свою добычу на кухню, а сами удочки пристроил на балконе.

Ничего страшного, случается, отдохнул человек немного, а заодно и расслабился. Сам я не рыбак, так как всегда считал, что рыбалка, наиболее затратный способ неплохо провести время. В плане хлопот, разумеется.

С неудобными вопросами он ко мне не приставал, а рассеянный и слегка затуманенный разум не способствовал тому, чтобы критически воспринимать мое поведение. Да он и сам, не старался расспрашивать меня, больше рассказывал о своей рыбалке и каких-то новостях касающихся производства. За время, пока мама не позвала нас к столу, он успел припомнить свое босоногое детство, поведал о том, каким отличником был сам и пожурил за некие неизвестные мне промашки из той, прошлой жизни.

На ужин у нас не подавали блюд, прописанных врачом-диетологом. Полная противоположность тому, к чему я привык в последние годы, живя на даче. Никакого тебе обезжиренного творожка с йогуртом. Передо мной стояла чашка грузинского чая с кусками белого "кирпичика", щедро намазанных маслом и вареньем. Глянул на пачку – "Чай грузинский номер 20". Не удержался и поведал родителям историю "подслушанную в больнице" о том, что этот чай содержит лишь двадцать процентов чая индийского, все остальное это сорняки, выращенные в долинах Грузии. Теперь, точно станут искать