Читать книгу - "Фантастика 2025-21 - Blackmourne"

Декан почему-то решил не шагать впереди, а замыкал нашу колонну. Сразу стало зябко, мурашки побежали по коже вдоль позвоночника и куда-то ниже. Я ощущала пристальный взгляд мастера Дюрана каждой клеточкой и нейроном, затылком и еще кое-чем, на что деканам, да и преподавателям вообще, в принципе глядеть не положено. А ещё он возвышался надо мной как высотки столицы над частным сектором, и опять в голове засвербило: видит он чего-нибудь в вырезе блузки, или это я себе со страху глупостей напридумывала?

Стоило оказаться в кабинете, как посторонние мысли мгновенно испарились. Ибо здесь нас ждали ещё двое. Один рослый и широкоплечий, тёмно-бурая кожа лица, косматые черные брови, разросшиеся так, что уходили в шевелюру, мясистые губы под горбатым носом — натуральный разбойник. Только в тёмно-синем форменном полицейском камзоле, с петлицей капитана и бляхой Следственного управления Университетского города. Второй был среднего роста, сухопарый, какой-то невнятный и незапоминающийся — зато на его пиджаке красовался значок размером с ладонь: красный щит, на котором зелёный меч испускал радугу. Если память меня не подводила, какая-то местная особая служба. Ну да. Ответственность за нас несёт университет, студгородок вообще на самоуправлении. Но убийство произошло в городе, и убили студентку — а в Аконской академии учится полно иномирян, которые своей платой за обучение приносят городу и Листу немалый доход. Неудивительно, что декан стоял с такой кислой миной. Кому нравится, когда в твою вотчину влезают посторонние, а отказать ты не можешь?

Месье Дюран отвел нас к широкому окну в холле, сквозь которое проглядывали шпили и ратуши, сам замер рядом с нами. Я оказалась ниже сокурсниц, про декана и говорить нечего: такое ощущение, будто он специально жарко дышит мне в макушку.

— Девушки! — раздался громкий бас полицейского: словно в ухо заорал, я аж вздрогнула. — Наверняка вам известно, что произошло прошлой ночью.

Я еле подавила смешок: да тут при всём желании не узнать не сможешь! Хотя раз нас пригласили с участием полиции, насчёт несчастного случая ректорат, похоже, заврался. Искоса поглядела на подруг по несчастью оказаться впутанным в следствие, и обомлела: остальные две девушки смотрели на месье Дюрана с восхищением, по уши влюбленными взглядами. Вот тоже мне — сердцеед нашелся! Непонятно с чего накатила злоба. Нет, мне-то всё равно. Мне он безразличен. Но хорош гусь. И с мадам Ферреоль, похоже, спит. И первокурсницы за ним табунами бегают — в университете всегда полно зелёных наивных дурочек, а если декан начнёт спать со студентками, на это, наверное, глаза закроют. Не какой-то там рядовой преподаватель. Не зря же месье Дюран всегда стильно одевается и постоянно обливается специальным парфюмом? Небось, меняет любовниц как перчатки. Хотя стоило признать, что к его чести о романах и похождениях с кем бы то ни было, в стенах Академгородка никаких сплетен не ходило.

— Рано делать какие-то определенные выводы, — продолжал тем временем следователь, зачем-то теперь рассматривая исключительно меня. — Всё же призываю вас быть благоразумными и не задерживаться в городе после наступления темноты.

— А почему только нас троих? — поинтересовалась Лоран, тихоня и отличница, она любила всё узнавать до конца. И добавила: — Месье старший следователь.

Кстати, меня этот вопрос тоже тревожил. Остальным девушкам беспокоиться не о чем?

— Чтобы не раздувать слухов, поскольку у нас до сих пор нет уверенности, что всё произошедшее есть злой умысел, я прошу вас о нашем разговоре не распространяться. Тем не менее, мы обязаны предусмотреть все и даже самые невероятные версии, — за следователя ответил второй, со значком.

— Потому, что убитая была голубоглазой блондинкой, как и вы. И студентка именно нашего факультета, — тихо ответил декан. — Если предположение полиции окажется верным, и дело не в попытке ограбления, то возможно, преступник будет охотиться и дальше именно за подобным типажом.

Мне профессора Дюрана сразу стало как-то жалко. Если это и в самом деле убийство, ему как декану и члену Попечительского совета академии в ближайшие дни весь мозг вынесут. Родители ни минуты покоя не дадут, будут скандалить «чтобы с моим дитятком ничего» и «Академия не обеспечивает». Видела такое как-то в нашей школе ещё дома, и не думаю, что здесь хоть что-то иначе.

— Но это пока одна из версий, — торопливо вмешался следователь. — Потому ещё раз прошу сохранить наш разговор в тайне.

— Да-а… — проблеяли мы хором.

Я заодно как бы невзначай взглянула на декана: правда ли он и в коридоре, и здесь смотрел исключительно на меня? Интересно, а бородка целоваться с девушками ему не мешает? И тут же залилась румянцем. Нет, ну что за глупости лезут в голову!

— Господа, вопросов к нашим студенткам нет? Тогда, девушки, возвращайтесь на занятия, — разрешил декан.

Сокурсницы торопливо развернулись и вышли, я, выдохнув, посеменила за ними. Уже на пороге приёмной и коридора была остановлена окликом декана:

— Мадемуазель Орешкина, задержитесь ещё ненадолго!

Мысленно матюгнувшись — хотя мне таких слов вообще знать не положено, я застыла ледяной скульптурой. Потом заставила себя оттаять и развернулась к профессору Дюрану. Коридор был пуст, занятия в самом разгаре. Декан облокотился поясницей на подоконник, я же стояла по струнке ни на что не опираясь, боясь посмотреть на приставучего преподавателя.

— Елизавета, — неожиданно обратился он ко мне по имени, — вы мне ничего не хотите рассказать?

«Эм-м-м… в каком смысле?»

— Нет, — я тряхнула головой, — а что-то ещё случилось? — интересно, куда я опять влипла?

— Ну, — протянул профессор Дюран, посмотрев на меня как-то искоса, — например, о ваших отношениях с вашим однокурсником Михаилом Самохиным.

«О, нет! — мысленно простонала я. — Догадался, зараза такая! Что теперь будет?»

Может смогу его уломать закрыть глаза на то, кто именно выполняет задания для Мишки? Хотя ему-то зачем уламываться? У него всё и так прекрасно в жизни. Судя по справочнику «Кто есть кто» — богатенький сын какого-то бывшего высокого чиновника из министерства иностранных дел, на престижном тёплом местечке декана Аконской академии, не последний человек в мэрии Шатодена и вообще в стране… Зачем ему идти мне на уступки? Выкинет обоих, и тогда пиши-пропало всё!

— Нет у нас с ним отношений, — тихо буркнула я, тоскливо прощаясь с учебой и мечтами о дипломе.

— А то я не знаю! — хмыкнул зловредный декан. — Понимаете, в чем дело, Елизавета? У вас сейчас такой период — молодость, студенчество, когда еще влюбляться, если не в ваши годы… — «Чего?! Нет, ну правда! Чего он несет?» — И это не запрещено, если только не мешает учебе, и если объект любви действительно достоин