Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— И какую судьбу ты определил Владимировичам? Надеюсь, их генералы судить не будут, это дело чисто семейное. — елейным тоном произнесла датчанка.

— Ты предлагаешь их укоротить на голову без следа и следствия? — буркнул в ответ Пётр.

— Мишкин, ты, конечно же регент, можно сказать, что без пяти минут император, ибо здоровье Алексея всегда внушало опасения, но ты ни в коей мере не тиран! Мы с отцом тебя так воспитать не могли!

(карикатура на Михаила Александровича и падение дисциплины в русской армии)

— Ради России, матушка, я готов стать даже тираном. — произнес Пётр, раскуривая привычную себе глиняную трубку. — И… (Пётр сделал вынужденную паузу, затянувшись крепким и ароматным табаком) Даже если меня прозовут Михаилом Кровавым, мне на это наплевать! Но разодрать страну на удельные княжества не позволю!

— Мишкин, но разве Владимировичи имели в планах такой передел? Они не могли пойти против законов империи.

— Но ведь пошли! — Пётр гневно сверкнул глазами. — Или закон о престолонаследии можно трактовать как тебе хочется? Регентства захотели? Корону на свои тупые черепушки напялить? Будет им знакомство с плахой, а не троном! Сгною!

— Родную кровь? — потухшим голосом спросила Мария Фёдоровна.

— И родной крови не пощажу! Их — в первую очередь. Ибо дано им многое! Но и спросится с них больше других!

— Ну что же, Мишкин. Вижу я, что ничем не смогла смягчить участь родственников. Только нельзя такой разлад в СЕМЬЮ вносить, нельзя!

— Не я начал разлад, но я его закончу! — мрачно бросил Пётр, еле видный из клубов дыма, которые затянули часть кабинета.

— В таком случае я сообщаю тебе, что отъезжаю в Копенгаген, навестить других родственников, которые относятся ко мне чуть лучше, нежели родной сын. — попрекнув Михаила напоследок вдовствующая императрица покинула его покои.

Пётр подавил в себе желание запретить этой женщине выезд из столицы, фактически, посадив ее под домашний арест в Зимнем. Но удержался. Как говорят «баба с возу — кобыле легче». А если станет представлять опасность, то…

Раздался осторожный стук, прервавший его мрачные мысли, и в комнату очень осторожно втиснулся адъютант Михаила.

— Ваше императорское величество! К вам генерал Монкевиц! — доложил вошедший, разглядев спокойное лицо регента сквозь табачно-дымную завесу.

— Проси! — буркнул Пётр, всё ещё пребывавший под впечатлением от разговора с маман.

— Как прошло? — таким же, весьма неприветливым тоном, поинтересовался регент.

— Всё без сучка и задоринки, Ваше императорское величество!

Из ближников Михаила, Николай Августович пока что не получил привилегии в частном разговоре общаться без титулования, но был как никто иной близок к этому.

(Николай Августович Монкевиц)

— Подробности! — так же недовольным тоном произнёс Пётр. Его пока что не отпускало. Он чувствовал, что выпускать мамашу в Копенгаген неправильно. Хрен ее знает, какой еще фортель может выкинуть вдовствующая императрица, но и иных вариантов действий, которые можно было бы предпринять, без ущерба собственной репутации, не видел.

— Бьюкенен выехал из Петрограда через Финляндию в сторону Швеции, им был заказан литерный поезд из трех вагонов: один для себя, второй — почтовый вагон для дипломатического багажа и вагон для охраны. По всей видимости, конечной целью был один из незамерзающих портов Норвегии. Но какой точно, установить не удалось –значился только конечная пункт — Торнио, переход на границе с нейтралами. На перегоне Оулу — Кеми поезд вынужденно остановлен из-за забастовки Викжеля. Паровоз отцеплен, бригада отправилась в Кеми.

Пётр криво усмехнулся. Вот тебе, английский бульдожец и вернулось бумерангом… По докладу следователей, которые досконально шерстили махинации думских деятелей, создание профсоюза железнодорожников ВИКЖЕЛЬ было результатом тщательной комбинации с целью получения контроля за транспортной системой империи. Гучков и Львов стали продавливать эту структуру через Думу, указывая на ее эффективность в деле улучшения транспортного обеспечения армейских перевозок. А то, понимаете, стали железнодорожников призывать в пехоту! В общем. еще и оградить ценных специалистов от военного призыва. Но делалось это на деньги англичан и именно они контролировали основных деятелей профсоюза, оплачивали их услуги, пополняя счета в заграничных банках. Сюрприз для Бьюкенена получился знатный.

— Далее.

— Когда англичанин отправил две группы — одну в Оулу, вторую в Кеми — с целью раздобыть паровоз, ценности бросать не хотел, а там много чего загрузили в почтовый вагон, охрана уменьшилась вполовину. Этим мы и воспользовались. Больше всего неприятностей доставил секретарь Бьюкенена, непростой оказался парень. Положил двоих наших насмерть, а одного тяжело ранил. Еле доволокли до госпиталя. Еще и своего шефа упокоил. Как только понял, что дело пахнет жареным.

— А говоришь, что без сучка и задоринки! Очень бы хотелось лично задать этому лорду несколько вопросов.

— Так свидетелей не оставили. А что нам посланник, если его архив сумели перехватить, а там много чего вкусного было. А так — пал от руки своего телохранителя, попытка ограбления, в которой тот принимал непосредственное участие. Мы там обнаружили кое-что интересное. Очень интересное. — интригующим тоном сообщил Монкевиц.

— И что же? — поинтересовался Пётр.

— Полюбуйтесь, Ваше императорское величество! — и из портфеля генерал вытащил аккуратную бархатную коробочку, потом еще одну, и ещё.

Пётр открыл одну из них и нахмурился. Это были драгоценности. Не просто драгоценные камни или изделия Фаберже. Это были драгоценности Российской короны.

— И что это означает? — поинтересовался Пётр.

— Это еще не всё, Ваше императорское величество. — добавил генерал. Он приоткрыл дверь и капитан, подчиненный генерала занес в кабинет регента большой тяжелый чемодан.

— Тут опись всего найденного. — Монкевиц передал аккуратным почерком заполненный листок. — По всей видимости, эти драгоценности принадлежали Марии Фёдоровне, вдовствующей императрице.

И тут Пётр вспомнил о скандале, который возник перед коронацией Николая. Это были те самые драгоценности императрицы, которые Мария Фёдоровна должна была передать невестке в день ее венчания и коронации императрицей государства Российского. Но государыня отказалась наотрез это делать — настолько ненавидела английскую принцессу, да и считала себя в праве нарушить обычный порядок.

— Вот дура! Неужели доверила драгоценности англичанину?

— Других вариантов не вижу. вагоны сожгли. Имитировали нападение банды финских дезертиров. Оставили несколько трупов. — торопливо заканчивал доклад генерал. помогая императору переложить драгоценности в личный сейф.

— Документы?