Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— Проходите, вас ждут.

Убедившись, что охрана места встречи на должном уровне, Сидней прошел через деревянную веранду в дом. В гостиной было людно — около десятка гвардейских офицеров в не самых больших чинах веселились за накрытым столом. Кто-то играл на гитаре, дым сигар и сигарет висел густыми клубами, несколько господ увлеченно резались в карты, причем умудрялись еще и петь, и пить, и орать какие-то глупости и непристойности — и всё это одновременно. Впрочем, ему нужно было другое помещение. Он толкнул дверь, которая открылась легко и без скрипа.

В комнате находился всего один человек, который курил сигару. Крупный дородный гвардии полковник Николай Николаевич Игнатьев[57] был аккуратно коротко подстрижен, зато носил густую окладистую бороду, имел крупные правильные черты лица и при этом на его лице застыло выражение упрямства. Увы, будучи на весьма ответственной должности (фактически, он возглавлял штаб всех гвардейских частей), Игнатьев так и оставался полковником. Хотя должность эта считалась генеральской. Всего были сформированы три пехотные и одна кавалерийская гвардейские дивизии, которые сражались на фронте. Но основу столичного гарнизона составляли запасные батальоны этих полков, причем многие по своему составу сами фронтовые полки превосходили. Запасные полки и батальоны не гвардейских частей по большей части располагались за городской чертой. Надо сказать, что производство Игнатьева в генералы задержал император Николай, которому донесли, что кандидат в генералы не слишком лестно отзывался о его супруге. Это была ложь, что было легко установлено, но как говориться, ложечки нашлись, а осадочек всё же остался! Так что Николай Николаевич весьма охотно пошел на сотрудничество с господами-союзниками. Нет, он не шпионил и не служил им… так, обменивался слухами да сплетнями. Ничего серьезного! До этого момента.

— Принёс? — мрачно поинтересовался генерал у вошедшего британского агента.

— Вот этот документ. — Рейли вытащил из свертка сложенный аккуратно лист.

— Хм… — начал читать его полковник. — Да…это серьезный аргумент, господин…

— Бергманн… Джордж Бергманн, с вашего позволения. — отреагировал на незаданный вопрос Соломон Розенблюм.

— Да… итак, согласно завещанию императора Николая Александровича, регентом должна стать его супруга Александра Фёдоровна. И никто более! Хорошо. Этим документом отменяется все предыдущие распоряжения и только его необходимо считать траляля и улюлю… понятно… ну что же… это аргумент, господин Бергманн! Да, аргумент… Но он требует силы, а у вас силы нет! Кстати, вы знаете, что объявлено, что вдова Николая Александровича, мир его праху (при этих словах военный трижды размашисто перекрестился) изъявила желание уйти в монастырь?

— Я слышал эту сплетню. Скажите, генерал, вы в неё верите?

— Я немного знаю Александру Фёдоровну. И я пока еще полковник. Поэтому, да, не верю! Это просто арест и ничего более, если называть все своими словами. Но… увы… Чтобы эта ваша затея получилось надо два фактора: сама вдова императора и штыки, которые возведут ее на престол.

— Мои люди устроят налет на поезд императрицы и освободят ее. — сообщил Сидней. Туда отправлены самые надежные люди.

— Тогда с меня штыки? Но их необходимо смазать, чтобы они не заржавели! — усмехнулся военный.

— Сколько?

— Чего сколько? — не понял вопроса полковник.

— Сколько вы сможете выставить штыков?

— Двенадцать тысяч пеших стрелков, две тысячи сабель, четырнадцать трехдюймовых орудий и более ста сорока пулеметов. Более чем достаточно! Под вопросом еще шесть тысяч резервистов Третьей гвардейской дивизии. Но с ними работают. Думаю, этот вопрос решаемый. Вопрос только в ваших возможностях.

— И в ваших гарантиях, чтобы не получилось, как с полковником Жерве…

— Ну тут вы, милейший, сами виноваты. Зачем делать ставку на этих бестолочей? Только авторитетные военные могут стать гарантами успеха вашего предприятия.

— Деньги доставят по условленному адресу через два часа.

— Прекрасно. В шесть часов вечера мы выступаем. Честь имею, господин Бергманн!

Глава двадцать четвертая

Гвардейский мятеж вспыхнув, быстро погас

Петроград

26–27 февраля 1917 года

Вернувшись в Зимний Пётр признался себе, что ему в этом времени некомфортно. Не то чтобы время так сильно отличалось от того, в котором он жил: православная держава и всё такое прочее, интриги, борьба за власть, война — ничего необычного. Люди мало изменились за два века. Одежда, техника появилась, которая ранее была не то, что не видима, невообразима! И всё-таки Пётр чувствовал, НЕ ЕГО это время, он тут чуждый элемент. Правда, на обратном пути заехали в тир при Манеже. Генерал Келлер (он же верный соратник Брюс) настоял. Отвели, так сказать, душу.

Какой мужчина не любит пострелять. А игрушки этого времени, предназначенные для убийства себе подобных, на Петра произвели весьма приятное впечатление. И шестизарядный пистоль с барабаном, который позволял (при хорошей сноровке стрелка) выпускать пулю за пулей почти без остановок, а эта многозарядная фузея! Пять выстрелов, быстрая перезарядка и новая пятерка! И лягает в плечо куда меньше привычного Петру мушкета[58]. Впрочем, это все-таки не фузея, ствол-то нарезной! Штуцер, так называли это оружие в его время! Да и стоило оно невообразимо дорого! Не каждый дворянчик мог себе позволить. А тут штуцерами вооружены не сотни, а миллионы! Это каковы должны быть мануфактуры, их производящие? В общем, Пётр стрельбами остался доволен, а еще и тем, что не опозорился и не выдал себя: руки сами как бы знали, что им делать, правда, точности попаданий особо не было, ну, это могло означать, что и Михаил не слишком-то в стрельбе упражнялся. Особам императорских кровей дуэли были строжайше запрещены! А вот генерал Келлер, как и полковник Бигаев показали вполне приличные результаты, особенно при стрельбе из короткоствола.

В Зимнем ему сообщили, что нижние полицейские чины расклеили по городу афиши с объявлением, что вечером хлеб появится во всех лавках и магазинах. А еще срочно готовились списки для раздачи хлеба беднейшим слоям населения. На столе регента ждала стопка указов, срочно подготовленных его помощниками (большая часть из них были из секретарей брата Николая, свой штат делопроизводителей и адъютантов Михаил еще не набрал — не до того оказалось, слишком быстро развивались события).

В четыре часа пополудни в Зимний приехал вновь граф Татищев, жандарм был взбудоражен, сообщив, что в гвардейских запасных батальонах намечается нездоровые шевеления. Петр приказал было растопить дворцовую баню, хотел попариться. Но отложить водные процедуры пришлось, ибо мятеж гвардейцев — это не просто неприятно, это крайне опасно! Пётр вызвал во дворец генерал-лейтенанта Хабалова, командующего