Читать книгу - "Ловец знаний 1-11 - Роман Романович"

задействовал энергию и прыгнул сразу шагов на десять. Это было опасно, потому что в полёте нельзя изменить траекторию. Чем и воспользовался новый знакомый. Но так, мягко, без желания размазать. Он снова сменил ладонь и выпустил волну, которую я разбил рукой, сконцентрировав вокруг кисти покров.

Перемена ладони — и следующая волна встретила на втором прыжке. Он был короче и перерос в третий прыжок, который ускорил меня, и, прорубившись через чужое таинство, я оказался рядом.

Теперь уже из моей ладони вышел хлесткий импульс. В последний момент я сдержал себя и не стал бить наповал. Но ударил достаточно сильно и коварно, чтобы энергия прошла через покров и добралась до тела.

— Хе! — вырвалось изо рта белокурого.

Это единственное, что вырвалось. Он ни на секунду не замедлился и снова толкнул, на этот раз концентрированнее, и заставил меня уворачиваться.

На попытку выпустить ещё импульс, теперь уже он сблизился и отвёл мою руку плавным движением. С ним я проделал то же самое. На что он продемонстрировал высокий контроль над таинством. Толчок не сорвался с его ладони, а удержался на ней. Я прекрасно видел тот сгусток энергии, что накапливался, наливался силой и готовился сорваться.

Пошёл обмен ударами. Мы дрались на узком пятачке, без слов определившись с условиями тренировки. Этот стиль боя был мне не очень знаком. Я значительно уступал в плавности движений этому типу. Мой стиль куда резче, но мы же тренируемся, не так ли?

С каждой секундой я подмечал всё больше деталей, подстраиваясь под его манеру. Он тоже на месте не стоял, увеличивая темп.

Где-то через минуту, когда прощупали друг друга, я пошёл на размен. Он ожидал, что я уведу его руку, но вместо этого позволил выпустить толчок, а сам хлестко ударил. Откинуло нас одновременно. Я пролетел метров пять, споткнулся о корень, кувыркнулся и рухнул на мох. Когда поднялся и глянул на противника, он сидел на заднице и крутил головой.

Покров пришлось обновлять. Чужая энергия разнесла его в клочья. До тела добрались жалкие остатки и закалки хватило, чтобы проигнорировать их.

— Так ты всё же знаешь таинства, — обрадовался кудрявый, когда сфокусировал на мне взгляд.

Прозвучало это так, будто я умственно отсталый.

Ну, сам напросился.

Мы снова сошлись. Схлестнулись, как волны прибоя. Я был скалой, а он противной, изворотливой и очень шустрой водичкой.

Темп стал нарастать. Когда один из его толчков сорвался, атака врезалась в корень дерева, и тот треснул. Ещё через минуту мы оба начали пропускать удары и теперь наши покровы пошли трещинами. Я прямо на ходу выискивал его слабые места и заодно пытался применить путь Кристиана, делая так, чтобы каждое движение усиливалось.

Кое-что получалось. Мой предел пока три движения. Кудрявый быстро раскусил, что третьи удары самые опасные, способны пробить его защиту.

К пятой минуте разнесли всю поляну. На этом и закончили. Разошлись в разные стороны и остановились.

— Я вспотел, — удивленно-радостно сказал кудрявый.

Его волосы взмокли, пряди налипли на лоб, сорочка превратилась в труху, штаны порвались в нескольких местах. Обувь — единственное, что уцелело. Потом от него воняло на всю округу.

— А я думал, аристократы не потеют.

— О, ты недооцениваешь аристократов. Некоторые из них воняют, — засмеялся парень.

Абсолютно беззаботно. Он ещё и на единственный уцелевший корень сел, ноги вытянул да флягу достал, из которой и отхлебнул.

— Как звать тебя? — спросил я.

Пора уже было узнать, кто меня тут гонял. Я его тоже гонял, но досталось обоим. Наши таинства приблизительного одного уровня. Единственное, в чем я его опережаю, — это в умении видеть потоки энергии и слабые места.

— Резано. Из семьи Ветиос, если тебе интересно. А ты? Как звать тебя?

— Эрано. Деревенский я. Из самого дальнего захолустья, которое только может быть.

— Не обманываешь? — прищурился он. — Я всегда знал, что деревенские — крепкие парни, но чтобы настолько, — покачал он головой удивленно.

— У деревенских свои таинства. Работаешь с утра до вечера в поле и обретаешь великую силу.

— То есть у тебя ещё и великая сила есть? А почему ты её не показал?

Он издевается, или сам по себе такой?

— Не при первой же встрече.

— Логично, — согласился он, подумав, а потом выдал: — Отец сказал, что мне надо найти друзей, — признался парень. — На вопрос, где их искать в лагере, отправил в лес. Тебе друг, случаем, не нужен?

— Вот так просто?

— Общение не моя сильная сторона. А ты хотя бы забавный.

Забавный? Я? Нет, ему точно зубы надо выбить.

— Если не ошибаюсь, семья Ветиос славится своим богатством и величием. А я всего лишь деревенский парень.

— И? — недоуменно спросил он.

— Зачем нам дружить? — спросил я с насмешкой.

— Не надо? Одному здесь скучно. Все слишком серьезные.

— А ты не серьезный?

— Иногда бываю, — пожал он плечами, делая ещё глоток из фляги, — Вот тебе не кажется, что вся эта война — одна сплошная глупость? Мы сидим здесь, в лесу. Дороманцы сидят в крепости, в горах. Представляешь, у них там даже нормальных туалетов нет. Гадят прямо со стены. На штурм пойдем, в ров лучше не прыгай.

— Спасибо за дельный совет.

— Обращайся, — кивнул он с серьёзным видом. — Но я так и не понял, почему мы не можем дружить.

— Зачем это наследнику могущественной семьи?

— А, понял, — засмеялся он. — Так я не наследник. Третий сын второго брата. Разменная пешка, которая никому не нужна.

Последние слова принадлежали не ему. Он явно кого-то цитировал.

— Но ладно. Если ты не готов дружить, пойду ещё кого-нибудь поищу.

— Удачи.

Резано убрал флягу в карман и… Отправился в сторону от лагеря. Правда, что ли, друзей собрался искать?

Когда он скрылся с глаз, я обессиленно рухнул на землю. До спарринга много сил на тренировку потратил, а уж этот тип меня окончательно доконал. Придётся делать перерыв и ждать восстановления энергии. Обдумаю пока, что сейчас произошло.

Странный тип из влиятельной семьи шляется один по лесу и ищет друзей. Похоже на анекдот, а не реальную ситуацию.

* * *

Мотивация — слово, которое присутствует далеко не во всех культурах, которые я изучал в рамках курсов подготовки ловцов знаний. Оно появляется на этапе, когда цивилизация проходит уровень выживания, смертность населения резко падает, и появляются излишки для праздной жизни. Тогда люди начинают задумываться о дополнительной стимуляции, чтобы что-то делать.

До этого уровня развития как таковой потребности в мотивации нет. Потому что либо действуешь, либо тебя принудят действовать, либо умрёшь. Естественный отбор сам заботится о