Читать книгу - "Фантастика 2025-184 - Олег Александрович Волков"

жалко себя, захотелось куда-то скрыться, уехать, убежать. – Да ещё и эта Юлька, навоображала себе там неизвестно что, – злился он на игнорирующую его девушку. – Так… А куда это меня занесло? – Серебряков поднял голову и осмотрелся вокруг. – Это что же? – удивился он. – Меня на железнодорожный вокзал завело? Ну, точно! Надо на время смотаться из города. Я же планировал уехать на море, значит это знак – пора. – Приняв решение, Димка никогда не откладывал его в долгий ящик.

Придя вечером домой, он предупредил мать, что один отправляется дикарем на море. Мама спокойно относилась к этим поездкам, убедившись, что её сын всегда держит слово и не влезает в сомнительные аферы. Она только уточнила:

– В наш старый лагерь?

– Да, – подтвердил Дима.

– Увидишь, кого из наших знакомых – передавай привет, – попросила она.

– Обязательно!

Деньги у Димки имелись, поэтому он решил изменить своим привычкам и отправиться в путешествие на самолете, планируя обратно добираться автостопом. Билеты на 19 августа он оплатил через интернет на одном из специальных порталов и уже в обед вылетал прямым рейсом в Симферополь. Маршрут был известен. До Севастополя на автобусе дорога занимала около двух часов. А дальше на попутках по трассе, уходящей в сторону Ялты, он добирался до указателя с поворотом к лагерю «Ласпи». Раньше все эти места были совершенно дикими, никто не брал денег за место или услуги. А теперь сервис позволял даже не везти свою палатку и питание. Были бы деньги – всё можно купить и оплатить на месте. От поворота дороги к самому лагерю, Димка добрался на попутном «москвиче-пирожке», везущем продукты для столовой. И заплатив за недельное размещение в своей палатке всего 1750 рублей, он пошел устраиваться на месте. В эту сумму ему кроме отведенного жилого места входило и пользование всей инфраструктурой лагеря: туалет, душ, умывальник, освещение, охрана и даже розетки для подзарядки аппаратуры. За 600 рублей можно было заказывать комплексное трехразовое питание. Димку радовал и тот факт, что для «индивидуалов» были предназначены специальные поляны, вдали от шума и суеты, так сказать, «евро-городки». То есть тех мест, где стояли комфортабельные палатки с кроватями для любителей комплекса «всё включено». Он не понимал таких людей, ты хочешь, чтобы за тебя всё делали, но при этом снимаешь не номер в гостинице, а ту же самую палатку. В чем смысл? Сэкономить лишнюю десятку тысяч рублей? Да вон, рядом отель отгрохали – иди, живи в нем! Ан нет, им хочется и типа они все на природе отдыхают и в тоже время за них всё делают. Серебряков не понимал таких компромиссов. Ты либо нежься в гостиничном номере и питайся в ресторане. Либо живи в палатке и готовь себе на костре. Хотя с другой стороны тот факт, что здесь есть недорогая столовая – его приятно радовал. Иногда ну просто не хочется себе готовить и терять драгоценное время.

Установив палатку и распаковав вещи, Димка переоделся в плавки и спустился к морю.

Бухта Ласпи – уникальное место в субтропической зоне Крыма. И хотя в ней отсутствовали песчаные пляжи, но зато вода всегда была кристально прозрачной. Рядом находился и мелкогалечный пляж, но Диме нравилось заходить в воду среди громадных валунов, торчащих из воды, словно обломки рухнувшей старой крепости. Волн практически не было и он с удовольствием, медленным брасом отправился подальше от берега. Прилично отдалившись от пляжа, он перевернулся на спину и, закрыв глаза, стал наслаждаться релаксом и покоем, слегка покачиваясь на мелких волнах.

– Зарядка активирована, – вдруг послышался ему негромкий женский голос. Открыв глаза и оглядевшись вокруг, он никого рядом не заметил, зато на берегу разглядел девушку, машущую планшетом кому-то из отдыхающих.

– То ли у нее динамик такой громкий, – подумал Димка, – то ли мне показалось. – Заново закрыв глаза, он отдался полной неге, но больше никаких голосов ему не мерещилось. Вернувшись на берег, он успел еще немного позагорать на огромных прибрежных камнях, ловя лучи заходящего солнца, а после вернулся к себе в палатку. Приготовив ужин на походной газовой печке, он с аппетитом проглотил его и отправился спать.

Два следующих дня Серебряков только и делал, что купался, загорал и ел. После Грушинских посиделок, даже пиво не хотелось употреблять. Зато чай, приготовленный на сухих можжевеловых ветках – отличался необычайно вкусным ароматом. Его было приятно пить особенно вечером, когда солнце пряталось за горизонтом, и в палаточном лагере наступала волшебная вечерняя атмосфера. Старых знакомых он не нашел, зато успел на пляже познакомиться со своими соседями по лагерю. Особо близко ни с кем не сошелся, но загорая на камнях – они беседовали на разные темы. Были здесь и девчонки, чуть моложе Димы, которые периодически стреляли в него глазками и улыбками, предлагая вести себя смелее, но Юля крепко сидела в его сердце и он, хоть и не носил никаких колец, показывал всем на палец, что, мол, его сердце отдано другой. И хотя в интернете он прочитал, что татуировки в первое время необходимо прятать от сильного солнца, но они его совершенно не беспокоили и даже с каждым днем казались всё более тусклыми. Кожа его подзагорела, и со стороны уже никто бы даже и не подумал, что этим рисункам от силы неделя, а не несколько лет. Да и Димка уже привык к ним, и поэтому всё реже обращал внимание на это художество.

На третий день безмятежного отдыха, в лагерь заехала шумная компания молодых ребят с девчонками, так называемая «золотая молодежь». Они разместились в «евро-зоне» и, стараясь показать свою значимость, постоянно на повышенных голосах кричали друг другу:

– Санек! Сходи в «Порше» и принеси нам вискаря!

– Там нет ничего!

– Тогда посмотри в «Ягуаре»! Я же точно их брал.

Местные отдыхающие тут же дали им прозвище «папенькины сынки». А этим было на всех наплевать. Вели себя шумно, развязно, задирая проходящих мимо них туристов.

– Ну, всё, блин, – расстроился Димка, – накрылся отдых. – Да и не только он был обеспокоен новыми соседями. Зрелые мамаши, беспокоясь о своих чадах, стали указывать на эту шумную компанию администрации лагеря, но те только разводили руками: «После 23.00 они же не шумят, поэтому мы не можем никак на них воздействовать». И действительно в первый день они вечером не шумели, народ подумал, что может быть, всё обойдется. И это только в день заезда они вели себя так бесцеремонно. Но следующее утро показало, что все ошибались. К ним приехали новые друзья,