Читать книгу - "Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская"

будь они неладны, – прошипела я. – И сдается мне, ты знаешь, о ком я говорю! Не вздумай отпираться – ты темный дух, сменивший обличье благодаря своему проклятому колдовству!

– И с чего ты это взяла? – Хорвек потешался надо мной почти открыто.

– Ты сказал, что благодарен мне за спасение, а демон должен быть мне признателен за то, что я помогла ему сбежать из тюрьмы!

– Разумеется, я благодарен – за спасение от самого злобного и неистового монаха, когда-либо ходившего под божьими небесами. А ожидать благодарности от злых духов – глупая затея, – его улыбка стала еще шире.

– Ты сказал, что я соображаю едва ли не медленнее, чем хожу! Рекхе постоянно повторял, что я глупее курицы!

– Чтобы это заметить, не обязательно быть демоном, – снисходительно заметил в ответ Хорвек.

– Ты сочувствовал моей болезни!

– Никогда не думал, что сочувствие и доброта могут считаться явным знаком нечистой силы, – он становился все невозмутимее.

– А ну-ка поклянись, что ты не демон! – мое терпение лопнуло. – Клянись честью – души у тебя все равно нет!

– Клянусь честью, что я не демон, – легко и без запинки произнес Хорвек. Но не успела я придумать, почему этой клятве нельзя верить, как он тут же прибавил, понизив голос, точно секретничая со мной: – Но должен предупредить, я уже нарушал самые страшные клятвы…

– Тогда ты точно демон! – я торжествующе хлопнула ладонями по ногам. – Превратиться в человека он мог только с помощью колдовства! Но он поклялся, что никогда не будет колдовать и не продолжит свой род, – иначе его не приняли бы в семью!..

– Мне кажется, этот твой знакомый демон был тем еще неудачником, – тон Хорвека был преувеличенно серьезен и я поняла сразу: он все еще насмешничает. – Не хотел бы я им оказаться. Что ж, ты загнала меня в угол: мои клятвы в непричастности к нечистому племени тут же доказывают обратное. Можешь считать, что я демон, если ты веришь в доброту темных духов больше, нежели в человеческую. Однако я не думаю, что тебе стоит рассказывать о своих странных убеждениях слишком часто и громко… Да и история с побегом демона из тюрьмы не из тех, что выбалтывают первому встречному, не так ли?..

Я покраснела под его внимательным взглядом и мысленно принялась ругать себя на все лады – и впрямь я легко открыла едва знакомому человеку тайну, которая могла стоить мне жизни. Недаром господин Казиро напоминал, что нужно молчать, – мой предательский язык мог легко погубить меня.

Но Хорвек больше ничего не прибавил к своим словам и, отведя от меня взгляд, делал вид, что целиком и полностью сосредоточился на костре, пламя которого отбрасывало причудливые тени на его узкое лицо. Что угодно можно было увидеть в его переменчивом выражении – и хитрость, и жестокость, и внезапное насмешливое веселье. Но ничего такого, что ясно подтвердило бы мои подозрения – это и в самом деле Рекхе, раздобывший невесть где человеческую личину, я не обнаружила, да и не знала толком, что следует искать

Хорвек, кем бы он ни был на самом деле, казалось, не испытывал беспокойства из-за того, что молчание становилось все более напряженным. Набросив на голову капюшон, он наклонился вперед, и темные волосы скрыли его лицо почти полностью – мне оставалось разве что рассматривать его руки, изрисованные странными северными знаками и увитые множеством кожаных шнурков. Пальцы были покрыты многочисленными шрамами, и я вздрогнула, вспомнив, будто ведьму можно будет узнать по повязке на руке. Что если один из этих шрамов настоящий, а все остальные – морок? Вдруг сама колдунья решила свести со мной знакомство, перед тем как убить?..

Когда из кустов донесся шорох и плаксивый голос одного из паломников вопросил, убрались ли разбойники восвояси, я после секундного замешательства ощутила истинное облегчение – компания Хорвека тяготила меня все сильнее. Разгоревшийся костер стал маяком для испуганных и растерянных богомольцев, наконец-то решившихся выбраться из своих укрытий. Вскоре у огня столпились все бедняги-странники. К моему удивлению, полоумная старушонка не увязла в болоте и не провалилась с концами в глубокий овраг – видимо, боги все-таки покровительствовали тем, кто шел им поклониться.

Впрочем, паломники имели по этому поводу иное мнение.

– Нечестивцы! Где это видано – напасть на божьих людей? – возмущались они наперебой. – Всякое бывало в наших краях, но разбойники никогда не ущемляли паломников! Любому известно, что к богам лесного монастыря идут одни увечные и больные, которых и без того высшие силы подвергли страшнейшим лишениям! Десятикратный грех! Стократный!

Мне не нравилось то, какими взглядами одаривали меня во время этих речей, и я догадывалась, к чему ведут обозленные богомольцы.

– Боги бы не позволили случиться такому возмутительному преступлению, будь им по нраву наше путешествие! – наконец объявил один из хромых, прозывавшийся, как мне помнилось, господином Сигардом. – Среди нас был неугодный им грешник!

– Не иначе! – тут же загалдели прочие. – Тайный богохульник!

– Черная душа!

– Злонамеренный обманщик!

– Наш путь изначально был отмечен несчастливыми знаками, не стоило его и начинать!

– Боги не желают, чтобы нога сквернавца ступила на землю святилища!

Не требовалось никаких разъяснений и знаков сверх того, чтобы понять: говорится все это именно обо мне. Я насупилась и упрямо заявила, обращаясь то ли ко всем сразу, то ли ни к кому вообще:

– А я все равно собираюсь идти в монастырь. Уж не знаю, довольны ли боги нынче своими паломниками, но на их месте я бы точно не обрадовалась, узнав, что они поворачивают назад, встретив на своем пути всего лишь каких-то разбойников, которые к тому же не подвесили никого на дереве вверх тормашками и не сунули ничьи пятки в костер. Я слышала, в былые времена богомольцы не шли на попятный даже при виде драконов и химер!..

Быть может, прозвучи эти слова из уст какого-нибудь другого человека, их воздействие оказалось бы совсем иным, но после моей речи паломники окончательно приуныли.

– С первыми же лучами солнца мы возвращаемся обратно в Таммельн, – сказал господин Сигард, глядя на меня с неприязнью, и решение это было тут же поддержано прочими.

– Весьма разумно, – подал голос Хорвек, до того сидевший так тихо и неподвижно, что на него обращали внимания не более, чем на старый