Читать книгу - "Торжествующий меч - Гарет Ханрахан"

карабкаясь по стенам, словно пауки, следовали ее вампирские слуги, старейшие из Бесконечных. В течение многих месяцев Скеррис держала их в плену в гнездах по всему городу. Острым и ужасным был их голод, и к этой свирепости она добавила силу прежних дней. Никогда еще более могущественное войско не отправлялось на войну!

В конце концов, сражение развернулось в самом сердце дворца, в узких проходах и на винтовых лестницах. Некромиазм исчез, а кошмарное дерево магии Скеррис затмило весь остаток света, так что сражение шло в полной темноте. Они могли бы с таким же успехом находиться в самой темной темнице, в самой глубокой яме Некрада, когда король Железная Рука и Убийца Драконов скрестили свой яркий и черный мечи с рыцарями-вампирами. И все это время заклятие росло, отбрасывая тень прошлого на Земли Перворожденных.

Оруженосец пришел ко Дворцу Песни и увидел, что дверь заблокирована. Он стал искать другой вход, но заблудился в лабиринте города. Он слышал вокруг себя шум сражения, и знал, что его друзья сражаются и гибнут в дворце наверху, но не знал, как туда попасть. Он завыл в отчаянии, спотыкался о собственные ноги и бегал туда-сюда в замешательстве, пока клинок не заговорил с ним, сказав:

«Залезай».

И он начал карабкаться по дворцу. Он поднимался все выше и выше, как будто башня была мраморной скалой. Взбирался все выше и выше, а холодный ветер рвал его на части. Карабкался все выше и выше, когда малейшая ошибка могла обречь его на гибель.

И когда он висел там, застыв от ужаса, то увидел, что не один. Дитя-вампир, облаченный в доспехи рыцаря ужаса, стоял на узком парапете.

Оруженосец заплакал от облегчения и окликнул его, назвав Селемосом.

Но дитя-вампир был околдован Скеррис и объявил себя Адиорно, потому что это было имя, которое он носил в своей первой жизни. И далее, он сказал, что убьет этого наглого смертного, который вторгся в город эльфов, и выпьет его кровь.

«Нет, нет, — воскликнул оруженосец, — ты — Селемос, мой друг», — но все было тщетно. Вампир не внял его мольбам. Он вырвал черный меч из рук оруженосца и сделал большой глоток, обагрив горловину своих доспехов красной кровью. Затем, оставив оруженосца лежать на парапете, он вошел во Дворец Песни.

Теперь Скеррис сражалась с двумя героями. Король Железная Рука разил ее Светлым Мечом, а Убийца Драконов - черным клинком. Но Скеррис обладала силой десяти тысяч лет и всей мощью Некрада. Раны, которые свалили бы дракона, не беспокоили ее.

Скеррис парировала меч Серлис Убийцы Драконов своим копьем, и меч разлетелся вдребезги.

«Смертные! Фу! Вы просто звери!» — воскликнула она. «Я буду охотиться на вас для развлечения в возрожденном мире!»

С этими словами она вонзила свое копье в бок короля Железной Руки, словно тот был кабаном, загнанным в угол в чаще, и он упал.

Вынув копье, она повернулась к Убийце Драконов и произнесла: «Смертные! Вы ничто по сравнению с Перворожденными! Ничто, кроме короткой истории, которая скоро будет забыта, и рассказчик даже не получит за нее монеты».

Убийца Драконов подняла свой меч — и тогда увидела в тени за Скеррис страшного рыцаря Адиорно, с губами, окрашенными кровью, и настоящим Разрушителем Чар в руке.

«Убей ее, Адиорно, — приказала Скеррис, — и навеки утверди власть Перворожденных над смертными».

«Я хотел бы услышать новые истории», — ответил Селемос, ибо меч освободил его от чар! Он ударил Скеррис сзади. О! Это было, словно небеса раскололись, и с них упали десять тысяч звезд! Все магические камни, охранявшие Скеррис, разбились разом, вся ее магия разлетелась вдребезги, как стекло! И в тот же благословенный момент Убийца Драконов схватила Светлый меч и отсекла голову Скеррис от ее плеч.

Со смертью своего создателя заклинание перестало действовать. Темное дерево согнулось, и ветер с моря унес его прочь. И вот! Закат превратил страшный город в золото! И говорят, что-

ГЛАВА 49

Эта история началась не в гостинице. И закончилась она не там.

Тем не менее, старая-престарая женщина, прихрамывая, шла по улице к гостинице, ее журавлиная нога тихо шлепала по брусчатке. Брусчатка! В ее времена такой не было. Эрсфель теперь был большим городом, и через него пролегала Дорога. Все новые Дороги в те дни были вымощены и хорошо охранялись. Правление короля было долгим и мирным.

Гостиница стояла на том же месте, что и пивная Дженни Селклот, но была в десять раз больше. Гостевые комнаты на верхнем этаже, конюшня и светильники, сделанные дварфами! И при их свете она могла разглядеть вывеску над дверью — чернокрылого ламмергеера с мечом в когтях.

Старуха вошла как раз в тот момент, когда бард заканчивал свою историю. «Со смертью своего создателя заклинание перестало действовать. Темное дерево согнулось, и ветер с моря унес его прочь. И вот! Закат превратил страшный город в золото! И говорят, что те, кто видел эту победу, пели на всех языках эльфов, людей и дварфов, ибо знали, что поиски закончились и зло побеждено навсегда».

Это была заезженная и знакомая история, которой было не меньше сорока лет, и которую слушатели явно слышали уже много раз. В потрепанную шляпу барда упало всего несколько монет. Проходя мимо, старуха добавила к кучке старинную монету из Некрада и уселась в затененном углу у камина. Общий зал был переполнен местными жителями, торговцами – в основном дварфами – и, похоже, компанией искателей приключений, собравшихся за большим круглым столом. Эльф, дварф, Дикий, рыцарь из Саммерсвелла. Даже ватлинг с карманами, набитыми таинственными безделушками и амулетами. Город теперь принадлежал им больше, чем кому-либо еще.

Один из искателей приключений был одет в мантию нового Колледжа в Саммерсвелле. Он взглянул на старуху, почувствовав колебание в силе земли, и она приложила палец к губам. Юноша-перевертыш поспешно отвернулся.

Вокруг трактирщика собралась небольшая толпа. Он постарел, подумала Ольва, и облысел. Джон теперь был похож на своего отца, как будто Томад был кожей, которую он надел. Если бы не это, она бы его не узнала — этого Джона с большим брюшком, широкой улыбкой и непринужденной уверенностью за барной стойкой. Некоронованного короля маленького королевства.

Одна из дочерей Джона — или внучек? – прошмыгнула мимо Ольвы, чтобы подбросить дров в огонь. Она не обратила внимания на старуху. Ее внимание было приковано к искателям приключений, и Ольва узнала выражение лица девушки. Не спускай с нее глаз, Джон,