Читать книгу - "Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет"

и белое, но из-за собственных эмоций выстроила об Илларионе, мягко сказать, предвзятое мнение. Увидев в его глазах тень отчаяния в момент, когда меч Луны пронзил его грудь, не нанеся урона, невольно задумалась. Она и не планировала оправдывать Розенкрейца, лишь хотела услышать всю историю целиком.

От начала и до конца. Без эмоциональной окраски и лишних подробностей.

Оценить картину можно, только взглянув на неё целиком.

Илларион раздражённо закатил глаза, но не мог не заметить, как бешено колотящееся от бурных эмоций сердце слегка успокоилось. Эти дети и вправду решили выслушать весь его рассказ? И чем он только занимается… Разве поймут они хоть что-то из того, что он попытается им донести? Нет. Он больше никогда не будет стараться, чтобы его поняли.

Он просто чётко и ясно изложит все факты. Не более.

Они не обязаны его понимать.

Соня под шумок уже прошмыгнула за кучку обломков стены неподалёку, и почти сорвалась с места, когда Света бесшумно подкралась сзади и схватила девушку за шиворот. Та была настолько ошарашена подобными действиями, что не смогла вымолвить и слова и с застывшим на лице возмущением позволила подтащить себя к кучке оборотней.

Илларион тяжело вздохнул и, в последний раз посмотрев на яркую полную луну на чистом ночном небе, направился к детям. Ещё долго он вдоль и поперёк, орудуя лишь сухими фактами, разъяснял весь пройденный за полтора века путь на Земле.

* * *

Ребятам понадобится куда больше времени на то, чтобы всё обдумать, чем потратил на рассказ Илларион. Они не ожидали, что он действительно прекратит вести себя как фанатик, поклоняющийся Модесту просто потому, что тот сказал: «Так нужно». Пара слов короля заставили рухнуть всю веру, которой Илларион придерживался вот уже полтора века.

Прошло около десяти минут, а ребята всё ещё не проронили ни слова. Света уже всерьёз засомневалась, сможет ли этой ночью сказать ещё хоть что-то. История Иллариона, несмотря на отсутствие эмоциональной окраски, оказалась такой… душераздирающей. Местами напоминала историю Богдана, но всё же не шла с ней ни в какое сравнение. Расскажи Илларион, хоть сколько-нибудь подробнее описывая своё отношение ко всему этому, ребята наверняка открыто посочувствовали бы. Но его внешняя безэмоциональность почему-то успокаивала: его будто и не заботила смерть сестры, подруги и той девочки Пандоры. Но подсознательно ребята ощущали, что даже бессмертному Иллариону не было плевать.

Соня заскучала ещё на первых пяти минутах рассказа и сидела в сторонке на большом обломке позади, наблюдая, как меняются выражения лиц ребят. Эх, год назад они с друзьями испытали нечто похожее. Она примерно понимала, что сейчас чувствуют эти дети. Да и Илларион в том числе. Никто не подготовлен к такому резкому изменению в окружающем их мире.

Наставница в самом начале их знакомства рассказала, сколько пришлось пережить расе обелисков за последние шесть веков. Соня сразу узнала, почему произошло бедствие полей Иару, зачем Модест спас обелисков, а та тысяча сбежала на Землю. Узнала она и причину, по которой Иллариона отправили на Землю. Наставница знала всё, кроме того, чем Розенкрейц занимался здесь. Всё-таки получить устройство, перемещающее в другой мир, нельзя без специального разрешения. Наставнице с её характером такое и не светит.

Захар уже давно почувствовал, как голова медленно, но верно начинает болеть от перегрузки, но, как главный ум компании, не мог не прокомментировать первым:

— Что ж… Похоже, оборотни действительно были неправы, когда называли тебя убийцей. Сложно поверить, что Ольга, будучи чёрной волчицей, позволила тебе жить в её имении. Она была настолько добра…

— Не настолько, — привычно холодным тоном поправил Илларион, окидывая усталым взглядом руины. — Она лишь хотела казаться таковой. И позволила сжечь себя отнюдь не по доброте душевной. Я… — Он запнулся лишь на миг, но ребята всё равно заметили внезапную смену настроения. — И сам не хотел этого делать, но не мог предложить других вариантов.

— А откуда у тебя красное пламя? — почесал затылок Тихон. Илларион слегка удивился внезапному интересу со стороны беспечного на вид рысёнка.

— Этого я не знаю. Хотел спросить у отца, но не думаю, что теперь будет возможность. То, что его свойства отличаются от обычного пепельного огня — единственное, что мне известно.

— Эти поля Иару такие загадочные, — протянула Амалия и с горящими глазами спросила. — А там правда не было ничего, кроме цветов? Как они выглядели? Это розы?

— …

Поля всегда были больной темой для Иллариона, но в этот раз на душе почему-то стало спокойнее. Как только пантера озвучила этот вопрос, на пепельного уставились горящие глаза рыси, лисы, и даже украдкой — чёрного филина. Их нисколько не смутил тот факт, что Илларион назвал поле местом обитания абсолютных грешников? Дети слишком легко воспринимают вещи, которых никогда не видели, и теперь ожидали от Иллариона подробного и красочного рассказа о подобном месте.

— Кстати об этом, — вспомнил Захар, воодушевившись. — Ты сказал, что это место для душ, но их там тоже не было? Ты упомянул только серые цветы и розовое небо. Использовал формулировку, которую услышал, уже покинув поля?

Глаза Иллариона чуть расширились. Он никогда не вспоминал тот период жизни без надобности, но он вообще… помнил его? Это Марианна называла поля местом обитания грешных душ обелисков, но он едва ли помнит сам хоть одну такую. Может, их видела только она? Он озвучил догадку, и ребята задумчиво нахмурились.

Да уж, даже воспоминаниям Иллариона теперь нельзя доверять. Поверить только, такому могущественному бессмертному обелиску столько лет промывали мозги. Теперь ребята действительно в какой-то степени сочувствовали ему. Стоп, а чувства у него вообще есть? Он ведь не человек…

Света, когда только зазывала Иллариона на исповедь, была преисполнена решимости и готовности впитывать каждое его слово, чтобы потом пообиднее обозвать за совершённые преступления, но быстро вспомнила, что ненавидит думать. Ещё немного, и её макушка задымится. Спаситель, Пандора, Марианна, Ольга, дворяне. Господи… Чёрт её дёрнул согласиться на переезд в Новый Оскол!

Даже Тихон и Сабина, ещё меньше утруждающие себя глубокими мыслительными процессами, заваливали Иллариона вопросами о его жизни в Муспельхейме и тренировках в рядах стражей, а Илларион ещё и успевал вести разговор с Захаром и делать выводы о произошедшем. Как-то странно это выглядит… Они что, общаются с предводителем организации Розенкрейц как ни в чём не бывало? А Илларион просто отвечает на их вопросы, даже не думая навредить?

Ясно, ей это просто снится. Это последствия тяжелейшего сочинения по литературе, от которого она не может отойти вот уже несколько дней. К тому же в