Читать книгу - "Нечисть - Алексей Викторович Ручий"

Равнодушные толпы, которых по мере наступления утра всё прибывало, бесстрастно текли мимо. Всем было плевать на творящееся вокруг зло.

Мир никогда не был добр и справедлив – Ильич это знал – но за время его долгого сна он стал, пожалуй, ещё жёстче и несправедливее. Дело революции, которое Ленин не успел закончить в связи со своим внезапным отходом ко сну, судя по всему, после этого забуксовало и сошло на нет. Пришли другие, более расчётливые и жестокие, и воспользовались плодами революции в своих целях. Поэтому спустя годы (а Ленин уже успел выяснить, что со времён Октября прошло более ста лет) в России воцарились те самые порядки, борьбе с которыми Ленин когда-то посвятил свою жизнь. Ну что ж, это определённо было его личным поражением. Поражением, с которым он не желал мириться. Судя по всему, именно это нежелание и стало толчком к пробуждению сегодня ранним утром.

У площади трёх вокзалов Ленин познакомился с дворником. Золотозубый таджик среднего возраста охотно поведал ему о перипетиях своей судьбы, приведшей его из солнечного Нурека в холодную и равнодушную Москву. Как когда-то русские крестьяне, в голодную годину тянувшиеся из своих глухих деревень в губернскую столицу в поисках куска хлеба и угла в работном доме, так теперь и эти улыбчивые дети Востока ехали сюда в поисках лучшей жизни. В этом плане ничего не изменилось за сотню лет. Совсем ничего.

Поговорив с таджиком, Ленин двинулся дальше. Прощаясь, дворник тронул Ильича за рукав пиджака:

– Слюшай, – спросил он, коверкая слова, – а ты ведь тот самый, да?

Дворник был первым, кто признал в Ленине не двойника, а оригинал.

– Именно, – ответил Ленин, – вы не ошиблись, батенька.

На этом он расстался с дворником.

Глядя на то, что стало с Москвой за последние сто лет, Ленин понимал, что перенос столицы из Петербурга, возможно, был одной из самых больших его ошибок. Былая Москва с её каменным Кремлём, старыми церквями и купеческими домами хорошо годилась на роль столицы древней, хранящей дух канувших в Лету царств, тогда как Москва современная производила впечатление холодного каменного зверя, бесстрастно пережёвывающего человеческую пищу, которую словно по конвейерной ленте несло с огромных территорий Замкадья в её равнодушную и всеядную пасть. Когда-то Кутузов сдал город французам, чтобы спасти остальную Россию… Кто знает, может, и прав был одноглазый полководец…

В вагоне метрополитена, куда любознательный Ильич спустился, чтобы посмотреть, как был в итоге реализован масштабный проект начала прошлого века, тревоживший в том числе и его ум, к Ленину пристал интеллигентного вида мужчина в тёмно-сером костюме, похожем на тот, в который был облачён и сам Ильич.

Глядя уничижительным взглядом Ленину в глаза, он с тихой ненавистью заявил:

– Палачом обрядился, сволочь. Ни стыда, ни совести! Из-за таких, как ты, Россия и погибла! Всех вас краснопузых надо к стенке поставить!

Ленин к данному высказыванию отнёсся спокойно и рассудительно.

– Погодите, голубчик, – только возразил он приставучему интеллигенту, – во-первых, никем я не обряжался, а вышел в люди как есть после долгого сна, произошедшего, между прочим, не по моей воле… Во-вторых, к гибели России я причастен едва ли более, чем вы. Ибо я спал, а вот вы, надо полагать, бодрствовали… И, в-третьих, вы меня палачом назвали, а сами при этом предлагаете своих противников к стенке ставить… Как же так?

Интеллигентный мужчина ему не ответил. Ленин видел, как побледнело лицо оппонента и тот попятился от него, словно от привидения, а на ближайшей станции поспешно покинул вагон. Ленин только пожал плечами.

Но с этого момента люди стали всё чаще узнавать Вождя, показывая пальцем за спиной и перешёптываясь. Большинство, конечно, смотрело на него со страхом, не понимая, не желая понять того, как этот маленький деятельный человек, долгие годы считавшийся живым только в песнях и пионерских речовках, вдруг оказался посреди Москвы в начале двадцатых годов двадцать первого века. Но помимо страха было и любопытство. И даже, наверное, какая-то надежда в их глазах…

Ленин же тем временем направился на квартиру к председателю коммунистической партии Геннадию Андреевичу Зюганову. Он знал, что застанет того дома, хоть Геннадий Андреевич и предпочитал проводить время в своей загородной резиденции. А также знал, что вряд ли кто-то сможет этому помешать…

Так и вышло – Ленин явился в тот самый момент, когда Геннадий Андреевич пил чай в просторной и светлой столовой, читая газету «Правда». Прислуживала ему молодая девушка – домработница, очевидно. Сам Геннадий Андреевич был облачён в белый махровый халат и пушистые тапочки с вышитыми на носах красными звёздами. Откинувшись в изысканном антикварном кресле, он близоруко вглядывался в газету.

Внезапное появление Ленина в столовой повергло его в шок. Геннадий Андреевич выронил из рук газету и чашку с чаем, пролив её содержимое на свой белоснежный халат, затем неловко привстал в кресле, замялся и тут же грохнулся на пол, шаря по сторонам безумными от ужаса глазами.

Выдав ему пару хороших щелбанов, Ленин отправил Геннадия Андреевича на пенсию. Потому что негоже позорить и без того дискредитированную коммунистическую идею. Погрозив напоследок хнычущему от страха отступнику пальцем, Ленин покинул зюгановскую квартиру.

Следующим местом, которое посетил Ленин, была служба доставки. Современные пролетарии предпочитали не стоять за станком, а колесить на самокатах и велосипедах по городу, развозя еду и напитки для страждущих либо делая закладки с наркотиками. На пункте сбора этих новых ударников труда Ильич устроил импровизированный митинг. Разносчики еды были крайне удивлены такому визиту, но дружно поддержали Ленина и тут же организовались в Добровольную Дружину Новой Пролетарской Революции. Подоспевшее к месту митинга курьерское начальство пинками и тумаками было отправлено в известном по надписям на заборах направлении под слаженное улюлюканье и скандирование революционных лозунгов.

Вместе со свежесформированной дружиной Ленин отправился в офис крупнейшей нефтяной компании, находившийся поблизости. Там он с ноги вынес дорогую входную дверь, одним жестом оставил на местах подорвавшуюся было охрану, с подростковым проворством перемахнул через турникеты и на скоростном лифте поднялся на этаж, где располагались кабинеты высшего руководства. В сопровождении курьерской дружины Ильич прошествовал в кабинет самого главного менеджера, который как раз недавно прибыл на рабочее место.

Завидев живого Ленина, топ-менеджер с обрюзгшим лицом и бегающими вороватыми глазками в страхе забился под стол. Ловким движением Ильич вытащил его оттуда за шкирку и усадил на стол – туда, где среди кипы бумаг дымился свежеприготовленный кофе в золочёной кружке.

– Барствовать задумали, батенька? – грозно обратился он к трясущемуся от страха топ-менеджеру. – На народные деньги отгрохали вот это всё, – Ленин обвёл рукой роскошный офис, – и сидите здесь снимаете сливки, пока другие прозябают в нищете?

Топ-менеджер словно проглотил язык. Да и что он мог ответить? По существу, Ленин был прав, топ-менеджер это знал и сам. Просто заведённый порядок вещей позволял ему попивать кофе и курить кубинские сигары в дорогом кабинете, свысока поглядывая на копошащийся внизу социальной лестницы сброд и рассчитывая на свой капитал, который мог дать ему и надёжную охрану, и стабильную уверенность в завтрашнем дне. До этого самого момента…

Проснувшийся Ленин разрушил привычный топ-менеджеру порядок вещей словно карточный домик. Не помогли ни капиталы, ни специально отобранная и обученная охрана, которая так и осталась сидеть внизу, предпочитая наблюдать расправу над хозяином в экран видеомонитора.

Ленин не стал дожидаться ответа на свой вопрос, а просто вышвырнул топ-менеджера в окно. Одним дерьмом меньше, только и подумал он.

Ленин прекрасно знал, что за эти расправы кто-то обязательно назовёт его палачом и убийцей. Он уже столкнулся с этим сегодня в метро. Недовольные найдутся всегда. Причём самыми недовольными окажутся не свергнутые им топ-менеджеры или их потерявшие неправедно нажитое имущество родственники и близкие, а живущие в подаренных советской властью «хрущёвках» и «брежневках» интеллигенты и прочие заблудшие овцы, привыкшие лишь теоретизировать в своих затхлых, пропахших нафталином мирках, а на практике накладывающие в штаны при любой мало-мальски крупной буче.

Пока Ленин ходил по кабинетам нефтяных магнатов, к офису компании стянулся ОМОН. Но стоило Вождю мирового пролетариата выйти на улицу