Читать книгу - "Звезданутый Технарь. Том 2 - Гизум Герко"

не удивился названию «Энтерпрайз», в наше время только трехсотлетние деды, да редкие гики типа меня, интересовались голофильмами, докосмической эпохи. Он начал медленно обходить корвет по кругу, периодически останавливаясь, чтобы потрогать особенно живописный кусок искореженной обшивки или заглянуть в открытый технический люк.

Я шел следом, чувствуя себя как владелец старой развалины, которую внезапно решил оценить коллекционер антиквариата. Каждое движение Вэнса было пропитано спокойствием, которое передавалось и мне, заставляя пальцы на кобуре постепенно расслабляться.

— Вижу, вы не жалели расходников, — заметил он, указывая на правый борт.

— Мы просто хотели покинуть «Вавилон-4» с кислородом на борту, — буркнул я.

Вэнс остановился возле узла топливной системы и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул и попросил Мири удаленно открыть кожух. Створки плавно разъехались. Внутри, прямо по центру из переплетения медных трубок и сверкающих контактов подозрительно торчал пластиковый рычаг с надписью «Pulse/Turbo».

Капитан прищурился, пытаясь понять, что именно делает этот девайс в сердце космического корабля, и я почувствовал, как к щекам приливает жар.

— Это… это обводной канал, — я кашлянул, пытаясь придать голосу научности. — Родные предохранители выгорели еще при первом запуске, и давление в системе начало скакать как бешеная кенгуру. Пришлось импровизировать.

— Импровизировать? — Вэнс с интересом наклонился ближе. — И что же послужило донором для этого технологического прорыва?

— Ну, если честно, это блок управления от старого кухонного комбайна «Повар-Экстремал», — признался я, потирая затылок. — У него отличные керамические вставки и три режима скорости. Я перенастроил его так, чтобы он сбрасывал избыточное давление топлива обратно в расширительный бачок, когда реактор начинает икать. Это позволило бы нам не взлететь на воздух при попытке уйти в прыжок.

Технический коллаж, который я соорудил, выглядел как кошмар инженера-проектировщика, но он работал.

Вэнс замер на мгновение, а затем разразился тихим, восхищенным смехом, который эхом разнесся по огромному ангару.

— От кухонного комбайна? Роджер, это просто гениально! Ты использовал прибор для измельчения овощей, чтобы стабилизировать антиматерию? Клянусь всеми звездами, я не видел ничего более дерзкого со времен моей юности на верфях Юпитера. Ты настоящий алхимик пустоты.

В этот момент над моим питбоем вспыхнула фиолетовая голограмма Мири. Она скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на нашего гостя, хотя я видел, что ей чертовски льстит его реакция.

— Вообще-то, это была моя идея с калибровкой частот, — вставила она свой веский цифровой вклад. — Роджер просто хорошо орудует отверткой, когда я на него достаточно громко ору.

— Мири, детка, не скромничай, — я усмехнулся. — Ты орала так, что у меня до сих пор в ушах звенит.

Мири картинно поправила несуществующий локон и подмигнула Вэнсу, который смотрел на неё с искренним дружелюбием.

— Ах, синяя изолента, основа мироздания и пятый элемент, — торжественно провозгласила она, указывая на моток, который всё еще торчал из моего кармана. — Без неё наш процессор сейчас изображал бы из себя очень дорогой кирпич. Я, между прочим, разогнала его на сто сорок семь процентов выше проектной мощности, используя только медную проволоку и веру в лучшее.

— Сто сорок семь процентов? — Вэнс уважительно кивнул. — Впечатляющий результат для такого… компактного оборудования. На один процент выше признанного рекорда!

— Мы стараемся, — фыркнула Мири. — Хотя этот корабль всё чаще напоминает мне то легендарное ведро гаек из старых земных фильмов, которое разваливалось на ходу, но умудрялось обгонять имперские истребители.

Вэнс улыбнулся, и в его взгляде промелькнула тень ностальгии.

— «Тысячелетний Сокол», — мягко произнес он. — Прекрасная аллегория. Твой корабль, Роджер, обладает той же харизмой.

Он продолжил осмотр внутренностей и вдруг замер у распределительного щита, где вместо одного из мощных плазменных модулей красовалась пустая жестяная банка из-под консервированного супа «Космический рацион № 5».

— А это, я полагаю, новый тип нано-конденсатора? — Вэнс указал пальцем на жестянку.

— Это предохранитель, — ответил я, чувствуя, как напряжение окончательно покидает моё тело. — Оригинальный модуль испарился, а эта банка идеально подошла по диаметру. Она из высокоуглеродистой стали с алюминиевым напылением. Если ток превышает критическую отметку, банка просто плавится, разрывая цепь. Дешево, сердито и приятно пахнет куриным бульоном при перегрузке.

Я наконец убрал руку с кобуры и вытер ладони о штаны.

Вэнс подошел ко мне и положил руку на плечо. Его жест был лишен покровительства, в нем чувствовалось мужское одобрение и профессиональное признание, которого мне так не хватало все эти годы в Академии, где нас учили летать по учебникам, а не по наитию.

— Знаешь, Роджер, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Многие пилоты умеют нажимать кнопки на блестящих панелях. Но лишь единицы способны заставить кусок металла лететь, когда все законы физики говорят, что он должен превратиться в пыль. Ты ценишь свою машину, а она платит тебе взаимностью. Это и есть настоящее мастерство «гаражного» кораблестроения. Я глубоко уважаю таких людей.

Его слова согрели мне душу лучше, чем любой диплом или грамота. Я почувствовал, что этот человек не собирается нас грабить или сдавать властям. Вэнс был из тех старых волков космоса, которые ценят смекалку выше устава и понимают цену жизни в пустоте.

— Спасибо, — искренне ответил я. — Приятно слышать это от того, кто владеет… ну, вот этим всем.

Я обвел рукой сверкающий ангар рейдера.

— Это всё просто инструменты, — отмахнулся Вэнс. — Главное, это те, кто ими пользуется. Но сейчас не время для лекций. Мои сканеры показывают, что в соседних секторах наблюдается подозрительная активность, и я не хочу, чтобы мы стали темой для обсуждения на следующем совете пиратских баронов.

Он жестом пригласил меня следовать за собой к дверям, ведущим во внутренние помещения рейдера.

— Идемте. Мой корабль, конечно, не пахнет куриным супом, но у меня есть отличный кофе и пара вопросов, которые нам стоит обсудить в более комфортной обстановке, пока мы совершаем прыжок.

Мы двинулись вглубь судна, и я невольно залюбовался тем, как идеально здесь всё было устроено.

Коридоры рейдера были широкими, освещенными мягким янтарным светом, а под ногами лежал упругий композит, поглощающий звуки шагов. Это был совершенно другой уровень качества, о котором я мог только мечтать, ковыряясь на свалках в поисках запчастей. Но странное дело — несмотря на всё это великолепие, я чувствовал гордость за свой обшарпанный «Странник», который сейчас сиротливо стоял в центре этого стерильного рая.

Мы подошли