Читать книгу - "Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская"

количество простого люда, так что именем его до сих пор пугают детей. Так продолжалось до той поры, пока господин Лиселат не попросил помощи у странствующего монаха. Тот сказал, что чары падут, если рыцарь пожертвует свои богатства храму. Так и вышло: едва монахи при храме принялись молиться за душу Лиселата, как колдовство обернулось против ведьмы, и она погибла.

– Все враки! – тут же заявил Харль. – Всем известно, что Лиселат пообещал чародейке, будто женится на ней, а после этого обручился с красивой добродетельной девицей. Оттого ведьма и мстила ему. Ну и поделом, нечего путаться с колдовским отродьем. И про чудодейственные молитвы все сочинили храмовые монахи, желающие, чтобы им больше подавали на нужды монастыря. На самом деле Лиселат узнал, что ведьма получила свои силы от демона, и вызвал злого духа к себе, принеся в жертву немало крови. Демон потребовал загубить не менее тридцати человеческих душ, и рыцарь под покровом ночи перебил целую деревню, чтобы насытить дьявольское создание. Упившись крови, злой дух согласился убить колдунью, но это не принесло счастья Лиселату: демон продолжал его преследовать и требовать жертв. Рыцарь постригся в монахи и до конца своих дней отмаливал грехи – на его совести было немало смертей!

На лице Мике отразились смешанные чувства – истории Харля оказались куда мрачнее, чем те, что рассказывали умные книги. Я же, напротив, немного приободрилась: храброму рыцарю Лиселату тоже пришлось платить кровью за победу над ведьмой, пусть даже и не своей! Оно и понятно: суровому воителю проливать свою благородную кровь иначе как на поле битвы не следовало…

– Вот третья история, – промолвил Мике, покосившись на Харля. – Король Хельбергона, Одрик, славившийся своим богатством, отказался выплатить дань магу Санофару. Чародей пообещал, что все золото в казне Одрика превратится в пыль, а сам король умрет от проказы. Одрик заявил, что не боится колдовства, и прогнал прочь чародея, посмевшего ему угрожать. Как ни бесновался Санофар, однако не смог причинить зло храброму королю, поскольку в жилах правителя текла кровь эльфов, защищающая его от любой порчи. Однако закончил свои дни Одрик в бедности, и до сих пор никто не знает, куда подевались его неисчислимые богатства.

Он отложил книгу и с победным видом обратился к Харлю, на лице которого отражалась напряженная работа ума:

– Ну-с, господин всезнайка? Скажешь, и здесь ученые историки соврали?

– Сейчас-сейчас, – отвечал Лорнас, не собираясь сдаваться. – Я точно слышал эту историю, но короля в ней звали не Одриком, а Карунасом, а маг прозывался Финодом. Король тот приобрел свои богатства потому, что заключил сделку с колдуном, и все золото его было проклятым. Финод же требовал все больше и больше власти, и король понял, что вскоре в его стране будет править чародей, ведь чем больше золотых монет оказывалось в подземельях королевского замка, тем слабее становилось здоровье Карунаса. От своей старой няньки король узнал, что чародейское золото на самом деле – ослиный навоз, ведь даже самый искусный маг не может сотворить золото из воздуха. Карунас в гневе сказал магу, что расторгает договор, раз тот его обманул, и едва он произнес эти слова, как золото исчезло, казна оказалась сверху донизу набита навозом, а мошенник-чародей сбежал. Вот и остался тот глупый король здоровехоньким, прожил долго-долго, сто лет и три года, однако бедствовал до конца своих дней. Так случается со всяким, кто идет на сделку с бесчестными волшебниками, никогда их помощь не оборачивается добром!

– Это совсем другая история! – закричал Мике, хлопнув в расстройстве рукой по столу. – Ничуть не похожа на ту, что я прочитал!

– Правильно! Потому что твои ученые перевирают все, что видят и слышат, – важно ответил Харль, с пренебрежением глядя на стопку книг. – Всякие богатеи платят им деньги за то, чтобы на добром имени королей и рыцарей не осталось темных пятен. Вот они и врут, изворачиваются, дабы никто не прознал, как знатные господа заключали сделки с колдунами, польстившись на быструю наживу, а затем не знали, как откупиться от проклятых чернокнижников. Пустая затея - люди все помнят, и до сих пор среди поля растет дерево, на котором повесился колдун Арду, а на том месте, где принес кровавую жертву демону рыцарь Лиселат, никто уж не посмеет поселиться!

Хоть я и не любила, когда Харль строил из себя всезнайку, однако сейчас его слова показались мне здравыми. Знатные господа наверняка не раз прибегали к услугам чародеев, а затем делали вид, будто стали невинными жертвами черных магов. Что если господин Огасто совершил ту же ошибку?.. Какая тайна могла храниться в его прошлом?

Харль и Мике увлеченно спорили, забрасывая друг друга именами давно умерших королей и магов, я же задумчиво водила пером по бумаге и сама не заметила, как нарисовала черный палец с огромным когтем. Увидев, что вышло из-под моей руки, я вздрогнула и быстро посадила кляксу на свой неловкий, но понятный рисунок.

– Так что же, – громко сказала я, перебив спорщиков. – Человек может расторгнуть договор с чародеем, если узнает, что тот его в чем-то обманул?

– Возможно, что и так, – согласился Харль. – Я знаю еще пару историй, где об этом говорится. Итак, жил-поживал на свете бедный сын мельника, к которому повадился ходить чародей в образе кота…

Но Мике, встревоженный и рассерженный тем, что мы ушли далеко от изучения истории, оборвал его и сказал, что обязательно пожалуется госпоже Эрмине на дерзость ее сына. За это он тут же получил по лбу огрызком от яблока – Харль ни во что не ставил своего нового учителя, рассудив, что Мике не попросит расчет, пока эти уроки позволяют ему таращиться на мои рыжие косы.

Однако мои расспросы и проказы юного Лорнаса все-таки обернулись неприятностями: Мике решил вначале рассказать о нашем поведении дядюшке Абсалому. Его жалобы очень не понравились дяде, который, заслышав о колдовстве, тут же принялся коситься на меня с подозрением: у него достало ума, чтобы понять, – неспроста я завела разговор о магии и чародеях. «Как бы дядюшка не решил запирать меня в комнате на ночь!» – подумала я, однако у моего родственника, к счастью, не доставало воображения для того, чтобы представить, сколько глупостей я успела сотворить, пока он сладко спал.

Когда пришло время свидания, назначенного господином подземелий, я преисполнилась решимости: иного пути у меня не имелось, победить