Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

обследования всех систем твоего организма, консилиум в моем лице склоняется к тому, что тебе сейчас биологически не меньше двадцати пяти, но и точно не больше двадцати восьми лет. Точка. Гражданских докторов, которые тебя сегодня осматривали, сильно смущает только твой идеально седой, кипенно-белый цвет волос. Но к остальному — никаких претензий, хоть завтра на передовую. Все внутренние органы в идеале, сосуды чистые, эластичные, как у младенца. Даже наш привередливый главный стоматолог остался в полном, благоговейном восторге от твоих зубов. Сказал мне дословно: «Сергей Николаевич, это практически невозможно, всё родное, здоровое, эмаль идеальная, и нет ни единого намека на какое-либо прежнее врачебное вмешательство или пломбы». Будто ты за зубами в элитной швейцарской клинике с самого раннего детства ухаживал.

— Док, а что с правым бедром? — я подался всем корпусом вперед, впиваясь взглядом в его лицо. — Что конкретно показали свежий рентген и КТ? Протез-то мой титановый где?

— А вот с ним, командир, история еще интереснее и намного страшнее, — Сергей аккуратно вытащил из недр папки большой черный снимок, поднес его к глазам и на секунду поднял вверх, на свет медицинской лампы. — Я, естественно, этот кадр никому из коллег-рентгенологов показывать не стал, от греха подальше. Смотрел сам, запершись в кабинете. На снимке четко видны... как бы это правильнее выразиться с точки зрения анатомии... остаточные, полурастворенные, пористые фрагменты твоего титанового протеза прямо внутри абсолютно новой, плотной и здоровой костной ткани. Понимаешь? Металл на молекулярном уровне буквально замещается живой костью.

— Ты хочешь сказать, что у меня кость сама выросла заново и теперь… выталкивает или пережевывает титановый сплав? — у меня по спине, несмотря на тепло в кабинете, пробежал легкий, колючий холодок.

— Я не просто хочу сказать, Князь, я это официально и научно утверждаю, черт тебя побери! — Док резко, с глухим хлопком опустил ладонь на пластиковую папку, и его напускная профессиональная сдержанность окончательно дала трещину. Глаза хирурга лихорадочно блестели. — Князь, блин, ты как всегда в своем репертуаре! В какую бы глубокую жопу ты с головой ни нырнул на очередной войне — всегда умудряешься вынырнуть из нее с огромным, чистейшим алмазом в зубах! Это же абсолютная революция в мировой медицине! Регенерация и перестройка тканей на каком-то фантастическом, божественном уровне! Кажется клетки просто отказываются стареть и умирать.

Андрей, который до этого сидел на диване бледный как стена, лихорадочно и прерывисто дыша, резко, пружиной подорвался с места. Воздух в комнате казался густым и тяжелым, пропитанным запахом озона от медицинского оборудования и острым ароматом страха. В его воспаленных от бессонницы глазах сейчас горело самое настоящее, дикое безумие пополам с отчаянной надеждой. Он мертвой хваткой вцепился мне в плечо:

— Так, мужики! Успокаиваемся, глубоко дышим, прочищаем мозги! Князь, да чего тут думать и какие анализы чистить?! Поехали прямо сейчас в твой малинник, в этот проклятый лес! Забираем Алинку из бокса, берем этот деревянный посох — а там на месте, на той полянке разберемся! Нам нельзя терять ни одной чертовой минуты, у нее метастазы прут!

— Ну-ка, ша! — я жестко, с оттяжкой, по-командирски хлопнул ладонью по кожаному подлокотнику кресла, издав резкий звук, заставивший Андрея мгновенно замереть и осечься на полуслове. — Сядь на место, Мех. Быстро. Я прекрасно тебя понимаю, и твою отцовскую боль тоже. Но... Сергей Николаевич.

Док удивленно, как-то сразу подобравшись, уставился на меня, услышав, что я внезапно, вопреки многолетней дружеской привычке, назвал его строго по имени-отчеству. Я откинулся на спинку кресла и медленно обвел их обоих тяжелым, остепенившимся, холодным взглядом командира, возвращающего растерявшийся в бою взвод к суровой, беспощадной реальности.

Внезапно мне стало неуютно от стерильного холода этой кабинета в респектабельной клинике. За окном мчалась современная жизнь: серые многоэтажки, неоновая реклама, бесконечный поток машин. Но внутри меня уже жил другой человек — тот, кто привык к запаху сырой хвои и влажному серебру неба. Мне казалось, что я стою на тонкой грани между двумя мирами: здесь и сейчас — в двадцать первом веке, где правила диктует бюрократия; а там, за порогом — в десятом веке, где правит закон джунглей и стальной клинок.

— Вот представим на секунду: сорвемся мы прямо сейчас, как безумные, поедем в мой глухой прифронтовой квадрат и прогуляемся всей толпой через портал, — ровным, леденящим душу командирским басом начал я, в упор глядя на Меха. — И что мы на выходе из малинника будем иметь, а, стратеги хреновы? Вместо одного помолодевшего юнца на этой земле — сразу троих? Ладно я, перекати-поле, одиночка. Меня с моей официальной инвалидностью и вечным нахождением на лесных кордонах никто особо не ищет и не дергает. А вы двое? Ты, Док, в понедельник, как на работу в свою клинику придешь? Что коллегам-врачам и руководству министерства скажешь, когда у них на пороге вместо пятидесятилетнего уважаемого профессора возникнет двадцатипятилетний пацан с твоим голосом и знаниями? Или вы оба, такие внезапно молодые, гладкие и красивые, прямо сегодня вечером домой к законным женам явитесь? Представляете их первую реакцию? Как объяснять будете? Слушаю вас, господа офицеры…

Мои слова висели в воздухе тяжелым камнем. Я видел, как у Андрея подрагивали веки — он пытался представить этот кошмар. А Сергей Николаевич, обычно невозмутимый доктор, вдруг побледнел еще сильнее. Его разум бился в ловушке логики: он понимал, что я прав на сто процентов.

Мужики угрюмо молчали, переводя растерянные, тяжелые взгляды друг на друга. Сказать им в ответ на это было абсолютно нечего. Железная логика Командира припечатала их к дивану.

— Молчите? — я плотно облокотился локтями на колени, подавшись вперед. — И правильно делаете. Включайте наконец холодные головы, нам на этой войне паника не нужна.

Андрей медленно, словно из него выпустили весь воздух, опустился обратно на кожаный диван. Его спина согнулась дугой усталости и отчаяния, шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и обреченно покачал головой:

— Князь... Вот за это ты у нас в отряде командиром и был, черт тебя дери. Вечно умеешь ушат ледяной воды на загривок вылить, когда у остальных от эмоций крышу рвет и планку сносит.

— Так, господа офицеры, отставить упаднические настроения, — я уверенно поднялся со своего кресла, одергивая куртку и давая понять, что медицинская часть нашей секретной миссии на сегодня официально закончена. — Заканчиваем балаган в этих стерильных стенах. Предлагаю переместиться ко мне на хату, на базу.