Читать книгу - "Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт"

у самого старшего из присутствующих здесь, для показа того, что верные люди моего покойного отца и мне не чужды, прошу вашего разрешения носить алмаз, не дожидаясь коронации.

Конечно, разрешение было получено, а присутствующие придворные прошлого Белого двора расплылись в горделивых улыбках. Его величество достал из кармашка перстень:

– Сей алмаз мне подарил барон Тихий на рождение первого сына и провозглашение меня наследником. Тогда носить перстень мне было не по чину, но сейчас он пригодился.

Все присутствующие очень внимательно посмотрели на меня, а государь снял свой изумруд, надел на палец алмаз и продолжил:

– Хм… Неплохо смотрится! Ведь правда?! А я Тихому так и не отдарился за перстень… Что бы такого ему… Да вот, почему бы и не старое кольцо?

И тут же подозвал меня к себе и отдал снятый изумруд! Такая честь! Я, понятно, тут же старый перстень заменил на новый. Ладно размер камня! Ведь тот мне принц дарил, а этот – государь!

Чуть позже, после кофе, состоялся разговор с братьями в пробковой комнате. Они оба по очереди чуть поднатаскали меня в отношениях с членами совета, рассказали, кто что любит и, наоборот, ненавидит. Каждому из них мне было велено послать по одному жемчужному и по три лавандовых зелья.

Ещё братья мне поставили задачу завести ребёнка, лучше мальчика, лучше от конкубины. Для поддержания репутации крайне желательно от простолюдинки. Богатой, понятно. Про Черныша они уже слышали, но бастард от служанки ими даже не рассматривался. Пришлось рассказать о бесплодности девушки. Реакция была положительной, типа тогда ничего, можно. Играй, мальчик, в свою игрушечку, оно полезно.

Для того чтобы свить семейное гнёздышко, мне подарили городскую усадебку. Ту самую, от которой отказались родители Эммы. Судя по обрывкам фраз, много денег им не дали из принципа. Не оценили подарок? Не надо! А за пару ночей и того довольно, девкам в весёлом доме меньше платят. Судя по всему, его милость до крайности обидела доля в пять процентов, в которую оценили благосклонность наследника. Семьям Цейдлеров и Железняка, видать, это аукнется ещё не раз.

Про лича мне велели временно забыть. Не до него пока. Появится – позовут, а сейчас те, кому положено, следы ищут. Кстати, откуда пришло мнение, что во дворец проник именно лич, не выяснили. Как проник? Откуда? Почему не задержали? Ответы на эти и ещё множество других вопросов сейчас задают охранители. Пока официальная позиция – нападение волшебника. Или магистра, или волшебника с доступом к артефактам и свиткам. И выпуклая деталь – проникший, возможно, был знаком с охраняющими, потому те и не подняли тревогу. Ничего так версия?

После инструктажа от братьев, но до заседания Госсовета успел отправить его членам зелья. Обер-цалмейстеру я отнёс положенное сам. Был ласково принят, напоен чаем, расспрошен о делах домашних. Тут на огонёк забежали двое, знакомые по колоде старого Белого дворца. Очень душевно с ними поговорили.

Вечером на первом заседании я выступил и попросил, чтобы моим голосом на заседаниях распоряжался председательствующий. Обосновал тем, что молод, глуп и недостоин что-либо говорить в столь представительном собрании. Заявление было принято крайне благосклонно. Совет постановил, что я буду сидеть и слушать, при необходимости скажут, что делать, а пока буду контролировать ситуацию с протоколами, повесткой дня и прочими оргвопросами. Впрочем, кабинет в здании Госсовета мне выделили. Точнее, дали оставшийся нераспределённым после других: те долго ругались между собой по поводу помещений.

Моё место будет не в конце общего стола, а рядом с председателем Государственного совета, его королевским высочеством принцем Тораном, и около дополнительного столика. Во-первых, туда приносят документы, я их буду брать и разносить по членам Госсовета. Во-вторых, если у председателя будет задание, он, не повышая голоса, сможет отдать приказ. А третье, и главное, их милости сказали раньше, в пробковой комнате, что в случае любых эксцессов я обязан буду увести принца в безопасное место. Что-то мне кажется, что это основной аргумент моего назначения.

Здание Госсовета не в крепости, охраняется значительно хуже, шансы достать первых лиц там значительно выше. Так что туда и оттуда я еду или в одной карете с принцем, или в следующей. А в здании нахожусь или рядом, или в пределах видимости.

По-моему, перемудрили их милости. Зачем меня было включать в Госсовет? Это высшая точка любой карьеры, теперь всякое, даже самое почётное, назначение для меня будет понижением. Число завистников сразу зашкалило, и самое главное, что завидовать будут просто так, от чистого сердца, ведь подсидеть никак не смогут.

После заседания вернулся в свою квартиру во дворце. Кидор немедленно обрадовал накопившимися делами – сразу два посетителя просят моей аудиенции.

Первый ожидающий вызова – Федул. Униженно просит принять обещанный, ещё до моего отъезда в башню, ларец. Ну да, был разговор. Он мне даёт алмазы для государя, а я обещал орден и упоминание о нём самом его величеству. Однако старый король умер, а… Понял! Федул хочет попасть на коронацию в делегации от простолюдинов. Орден ему в этом поможет, а мне, пожалуй, придётся его милости рассказать о верноподданном.

Из дальнейшего разговора оказалось, я всё правильно оценил – и про орден, и про присутствие на коронации. Договорились, что орден «Почётный гражданин» откупщик получит завтра, а про место в делегации я подумаю. Федул рассыпался в благодарностях и помимо ларца, предназначенного для государя, оставил шкатулку для меня. Там лежат скромный подарок и казначейские бумаги на обещанные пять тысяч за покровительство.

Вторым был посыльный от Народного собрания. Простолюдины скинулись и в честь славной победы мне хотят подарить мой же бюст. Смиренно просят посетить торжество по поводу вручения подарка. Причём с дворцовой канцелярией вопрос согласован, приём назначен на воскресенье. Его величество передал, что не против. Раз он не против, значит, и мне не пристало капризничать и нужно соглашаться. Посыльный поблагодарил за согласие и ушёл, оставив на столе три папки.

Я в них заглянул, но не понял – там оказались досье с портретами трёх девушек. Одну, Тину Железняк, я знаю. Кто остальные, неведомо. Зачем принесли досье – тоже. Хорошо, камердинер просветил – одобренные кандидатки в подруги. Нет! Никто меня не принуждает. Однако государь лично ознакомился, одобрил этих простолюдинок и выразил надежду, что одна из них, быть может, мне понравится.

Ещё мама прислала ответную записку на мою с вестью о приезде. Женщинам сюда нельзя, даже родительницам, отец ко двору не представлен, а меня в город не отпускают, приходится общаться письмами. В записке мама предупредила, что