Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

и недовольного выражения лица, которое любую девушку превращает в тетку. Но когда она меня узнала, суровая складка между бровей разгладилась, и стало понятно, что девушке от силы лет двадцать. Или около того.

Вот только кто она? Она вообще рада меня видеть, или сейчас кинется глаза выцарапывать? Какая-нибудь дальняя родственница? Или просто знакомая? Или…

— Не стой на улице как дурак! — быстро проговорила она, схватила меня за руку и затащила во двор. Калитка захлопнулась, лязгнул засов.

Я снова открыл рот, чтобы хоть что-то сказать, но девушка поступила совершенно неожиданно. Она бросилась мне на шею и впилась в губы долгим поцелуем.

А, вот, значит, как мы знакомы… Ну это сильно упрощает дело… Я запустил руки под тяжелый тулуп и крепко сжал ее талию. Притянул к себе. С минуту мы страстно целовались, потом она отпрянула, толкнула меня обеими ладошками в грудь и снова схватила за руку.

— Пойдем в дом, а то он опять тебя увидит и взбесится! — сказала она.

Я потопал за ней, попутно оглядываясь. Дорожка из досок вдоль дома. Стеклянно-деревянная решетка сеней, в них даже неожиданный порядок, никакого сваленного инструмента или хлама, идеально чисто, по левую сторону от внутренней двери — здоровенный шкаф с грубоватой, но стильной резьбой на двери. Лосиная голова на деревянном щите. Ручка на внутренней двери тоже нестандартная. Громоздкая, резная и деревянная. Похоже, в этом доме живет кто-то с растущими откуда надо руками.

Гостиная, или как там называется главная комната в типичном деревенском доме? Беленая печь с изразцами голубой глазури, круглый громоздкий стол на толстых резных ногах, буфет. Длинные полосатые половики. И несколько круглых. Два дверных проема занавешены вручную вышитыми шторками. На окнах та же вышивка. Люстра с бахромой. Чучело коршуна, раскинувшее крылья в углу. На художественно изогнутой коряге — еще пара чучел, какие-то пестрые птички.

И идеальная, прямо-таки стерильная чистота. Печь сияет белизной, будто ее утром только побелили.

Пахнет свежим хлебом и клубничным вареньем.

Но стол, накрытый крахмальной скатертью с вышитым же краем, девственно чист. Сквозь занавески просвечивают какие-то цветы в горшках.

Эталонный дом. Уверен, что в спальнях стоят кровати с высоченными перинами и горой белоснежных подушек под кружевными накидками. Хотя вроде бы чего-то не хватает для полной картины…

Штора в одном из дверных проемов шевельнулась, и в гостиную вышел лохматый рыжий котяра. Уставился на меня зелеными глазами, потерся об ногу белокурой хозяйки и свернулся клубком на покрытой полосатым же ковриком низкой лавке возле печки.

Вот теперь идеально.

— Ты зачем здесь? — спросила девушка. — Мы же договорились…

— Милая, прости, не хватило терпения, — сказал я, снова обнимая ее за талию и притягивая к себе. Но она опять уперлась ладонями мне в грудь, и лицо ее стало суровым.

— Нет-нет, даже не начинай! — заявила она. — Я не такая, ты же знаешь! Я еще в Москве тебе сказала, что вот поженимся, тогда и… Это…

— Я соскучился, сил нет! — сказал я, глядя ей в лицо. Поженимся? Гм… Она тоже была в каком-то смысле эталонной. Красивой, положа руку на сердце, я бы ее не назвал, глаза слишком близко посажены, носик такой… простонародный, похожий на крохотную картошечку, россыпь едва заметных веснушек по щекам, брови и ресницы светлые. На висках выбившиеся из косы светлые волосы закручиваются кудряшками. Но такая она вся уютная и сдобная, прямо хоть картины пиши.

— Ты мне голову лучше не морочь, — строго сказала она и сняла со своей талии мои ладони. — Договорились же, приедешь весной, попросишь у отца меня взамуж отдать.

— Ладно, ладно… — я примирительно поднял ладони. — На самом деле я по делу.

— По какому еще делу? — между ее светлых бровей снова пролегла вертикальная складка.

— Помнишь, несколько дней назад к вам в дом ломилась дамочка? — я подошел к столу, выдвинул деревянный стул с гнутой спинкой и сел.

— Пьяная-то? — девушка шагнула к буфету и смахнула с него невидимую пылинку.

— Ага, — кивнул я. — Говорят, вы еще милицию вызывали…

— Я вызывала, — нахмурилась девушка. — Отец в ночную смену был. А она устроила трам-тарарам, через забор как-то перелезла, я думала, что стекла на веранде побьет.

— Ты ее точно не знаешь? — я прищурился.

— Первый раз в жизни видела, — насупилась она. — И хорошо, еще знаться с такой… Ужас!

— А имя Елизавета Андреевна Покровская тебе о чем-нибудь говорит? — спросил я.

— Первый раз слышу, — отмахнулась девушка, но потом встрепенулась. — Подожди, как ты сказал? Покровская?

— Ага, — покивал я.

— Ну… — девушка покусала губу. — Нас в этот дом бабка Вера поселила. Его ее сын построил, но он несколько лет назад… В общем, нет его больше, не живет он здесь. А дом пустой. Она нас сюда и пустила, взамен на помощь по хозяйству. А у нее девичья фамилия как раз Покровская. Может, какая-то ее родственница?

— А с этой бабкой Верой поговорить можно? — с надеждой спросил я. — Она как, в здравом рассудке?

— Еще и получше нас с тобой, — огрызнулась девушка. — Мой отец шутит, что она тут всех в Закорске еще переживет.

— А где она сама живет? — я подался вперед, чувствуя уже накатывающий на меня охотничий азарт.

— Дальше по улице и потом направо, — девушка махнула рукой куда-то в сторону. — На Куйбышева, пять. Дом такой у нее… Странный. И забор расписной, ты его сразу узнаешь.

— А отчество? Не бабка Вера же мне ее называть! — я хохотнул.

— Германовна, — ответила девушка и вдруг спохватилась. — Ох, а может ты голодный? А я еще и обед не варила, отец только вечером придет…

— Нет-нет, не беспокойся, милая! — я поднялся со стула. — Я же правда только на минутку, по делу. А дальше — как договаривались, Весной приеду предлагать тебе руку и сердце.

Щеки девушки покрылись ярким румянцем, она потупила глазки, а потом снова бросилась мне на шею и впилась губами в губы. Связные мысли мою голову покинули, я сжал девушку в объятиях и притянул к себе. Кровь забурлила, голова наполнилась сладким туманом.

Который моя будущая жена безжалостно развеяла, внезапно вырвавшись из моих объятий и отшагнув назад.

Я отдышался и постарался снова вернуться к реальности.

— Буду ужасно скучать, милая! — сказал я. — Ладно, давай уже меня выпроваживай, а то у меня уже сил никаких нет сдерживаться.

Чем ближе я подходил к нужному дому, тем больше меня терзали подозрения. Мне кажется, или я тут уже был? Правда, не зимой, а летом. И не уже, а только еще буду… Там еще забор расписан детскими рисунками… Жутковатые улыбающиеся солнышки, корявые домики,