Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

Обведя комнату взглядом, Алексей видел многочисленные тома с закладками и загнутыми страницами. Маркс, Кропоткин, Сталин, Ленин, Плеханов и Каутский, Ницше и Адам Смит. Всё, что нужно для думающего человека.

Глянув на часы, заложил открыткой знаменитое письмо Че Гевары[1640] и засобирался на тренировку.

«Дорогие старики!

Я вновь чувствую своими пятками ребра Росинанта*, снова, облачившись в доспехи, я пускаюсь в путь.

Около десяти лет тому назад я написал Вам другое прощальное письмо.

Насколько помню, тогда я сожалел, что не являюсь более хорошим солдатом и хорошим врачом; второе уже меня не интересует, солдат же из меня получился не столь уж плохой.

В основном ничего не изменилось с тех пор, если не считать, что я стал значительно более сознательным, мой марксизм укоренился во мне и очистился. Считаю, что вооруженная борьба – единственный выход для народов, борющихся за свое освобождение, и я последователен в своих взглядах. Многие назовут меня искателем приключений, и это так. Но только я искатель приключений особого рода, из той породы, что рискуют своей шкурой, дабы доказать свою правоту.

Может быть, я попытаюсь сделать это в последний раз. Я не ищу такого конца, но он возможен, если логически исходить из расчета возможностей. И если так случится, примите мое последнее объятие.

Я любил Вас крепко, только не умел выразить свою любовь. Я слишком прямолинеен в своих действиях и думаю, что иногда меня не понимали. К тому же было нелегко меня понять, но на этот раз – верьте мне. Итак, решимость, которую я совершенствовал с увлечением артиста, заставит действовать хилые ноги и уставшие лёгкие. Я добьюсь своего.

Вспоминайте иногда этого скромного кондотьера XX века.

Поцелуйте Селию, Роберто, Хуана-Мартина и Пототина, Беатрис, всех.

Геннадий Иевлев

Страж

В мире временном, сущность которого – тлен,

Не сдавайся вещам несущественным в плен.

Сущим в мире считай только дух вездесущий,

Чуждый всяких вещественных перемен.

Омар Хайям

1

Внутренний мир! Это что? Только лишь бесконечный океан энергии или проявление чего-то еще, чего я не в состоянии почувствовать? Чего? Еще какого-то одного поля? Какого? В стройной и прекрасной объединенной теории пространственных полей нет, не то чтобы места, даже щелочки еще для одного поля. В ней все расставлено по своим строгим местам и разложено по энергетическим уровням. Определенно, ее нельзя пересматривать. Это, просто, невозможно. Иначе развалится фундамент, на котором стоит выстроенная теория Природы мироздания, а если фундамент придет в негодность, обрушится и все здание. Развитие цивилизаций застопорится на десятки, сотни лет. Им придется заново переосмысливать утвержденные ими фундаментальные постулаты и строить новые теории своего развития.

Нет, нет – это невозможно, разум Дакка пришел в волнение, таким образом выражая одну из своих эмоций, теория пространственных полей непоколебима. Никто и ничто не в состоянии ее нарушить. И если, согласно ей, все поля должны подчиняться ее законам, то значит так и должно быть.

А если внутренний мир населен разумом, очень могущественным разумом, для которого наш, внешний мир, всего лишь подобие прыща на нашем носителе, от которого мы стараемся поскорее избавиться, а порой, просто и не замечаем? Что если и наш внешний мир остался ими незамеченным и потому мы существуем? Ведь на чем-то же основывается легенда одной из исчезнувших галактических цивилизаций о неких зоррах, якобы периодически приходящих к ним из внутреннего мира. Но тогда внутренний мир знает о нас и, регулярно контролируя, таким образом пытается не допустить нашего нагноения – уничтожения цивилизациями друг друга? Возможно. А может это, всего лишь, одна из цивилизаций неисследованной нами части галактики или вовсе из другой? Но зачем тогда они приходят сюда? Просто посмотреть на нас. Нет, всё же легенда, что зорры приходят из внутреннего мира, больше подходит для всех их странностей.

Продолжал размышлять пространственный страж Дакк, только что вернувшийся из своей депортации и едва оказавшись в своем кресле сферы станции пространственного контроля или проще, станции зонта, как его разум тут же покинул свой носитель, который остался лежать в кресле и выскользнул из сферы наружу в безбрежный пространственный океан, чтобы омыть им свой истосковавшийся по нему разум и предаться размышлениям о ВЕЧНОСТИ.

Он, как и все другие стражи элитного клана, прекрасно чувствовал мощные энергетические нити, которые пронизывали пространство во всех направлениях, в местах своего пересечения сплетаясь в узлы и образуя бескрайнюю пространственную энергетическую сеть. Но вместе с тем, он так же чувствовал и те нити, которые пространственным веером шли от узла к узлу. Эти нити были настолько тонки и слабы, что едва чувствовались его психотронным полем, но вместе с тем их было столь много, что в районе узла, они, практически, сливались воедино, образуя, своего рода, энергетическое полотно. Что это были за нити и какова была их роль в пространственной энергетической сети ему было совершенно непонятно.

Но Дакк никогда не слышал ни от одного из других стражей, чтобы кто-то из них тоже чувствовал эти нити и потому, не зная, как к этому могут отнестись зевсы, главенствующая раса его галактики, всячески скрывал эту особенность своего психотронного поля.

Он не знал, имели ли эти, едва ощущаемые нити, какое-то отношение к энергии внутреннего мира, но когда он находился здесь, вне галактики, их энергетика была настолько мощна, что ее вполне хватало, чтобы питать и его носитель и его разум, делая их мощнее и чувствительнее и Дакк, практически, никогда не задумывался о пище, лишь иногда употребляя ее, чтобы не вызвать подозрений. В галактике их энергетика была значительно слабее, словно галактика, каким-то образом, являлась экраном для нее, он, практически и не чувствовал её и ему, поневоле, приходилось достаточно активно питаться, так как мощное психотронное поле его разума потребляло большое количество энергии.

Разум направил своё внимание в сторону своей галактики Зевс: она находилась, сравнительно, недалеко от станции зонта, по сравнению с другими галактиками и потому отлично чувствовалась ее завораживающая мощь, которая притягивала и заставляла трепетать его чувствительное психотронное поле. Здесь, в полном безмолвии, вне галактики, он чувствовал ее совершенно иначе, чем когда находился внутри. Здесь она ему казалась разумным организмом, несущим в себе ещё непонятый им, загадочный и таинственный интеллект.

А почему бы и нет? Разум перешел в другое волнение, которое могло бы означать дергание плечами. Вдруг галактики и