Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

Алексей усмехнулся:

— Не знаю, кто хуже — ты или эта пернатая язва.

— Зато оба живы, — ответил я. — Мёртвые не спорят.

Он посмотрел серьёзно:

— Верно. И запомни, Кирилл: мы не знаем, сколько ещё таких марионеток осталось. И кто их послал. Ты теперь не просто ученик — ты часть команды. Отдыхай. Через пару дней двинемся дальше.

Я хотел ответить, но слова застряли в горле. Просто закрыл глаза и позволил усталости взять верх. За пологом кто-то смеялся, где-то кричала чайка. Мир снова жил. Хоть всего пару дней назад мог исчезнуть вместе со мной. К утру в лагере собрали всех, кто был в радиусе пяти километров.

Алексей сидел за грубо сколоченным столом вместе с офицерами Академии. Я, как обычно, стоял сбоку — вроде и не ученик уже, но и до полноценного участника совещаний не дотягиваю.

На столе лежала карта, испещрённая пометками и обугленными пятнами. Алексей провёл пальцем от южных лесов до границы с Московским разломом.

— Других марионеток не зафиксировано, — сказал он. — Но гарантировать, что это конец, я не могу.

— Вы уверены, что уничтожили всех троих? — спросил сухощавый мужчина в мундире Академии, по-видимому, один из координаторов вылазок.

— Трое уничтожены лично мной и моим учеником. Возможно осталось ещё, маскимум двое — ответил Алексей. — Следы энергии совпадают.

— «Возможно» — не то слово, которое я хотел услышать, — пробурчал мужчина.

— А вы попробуйте побродить у разлома неделю-другую, — спокойно парировал Алексей. — Тогда слов вообще не останется.

В комнате повисла тишина. Никто не спорил — все знали, что спорить с Вернадским бесполезно.

Я переводил взгляд с карты на лица офицеров. Почти все выглядели одинаково — усталость, раздражение, настороженность. Кто-то писал отчёт, кто-то бездумно чертил в углу листа узоры.

— И всё-таки, — сказал наконец Алексей. — Даже если эта партия уничтожена, гарантий нет. Они могут появиться снова.

Марионетки — не безумцы. Их кто-то направляет. А это значит, что за нашими спинами работает группа, обладающая и знаниями, и ресурсами.

— Есть предположения, кто? — спросил один из офицеров.

— Те же, кто пытался договориться с ловцами душ, — коротко ответил Алексей. — Договор не вышел, и ловцы превратили их в игрушки. Но если кто-то успел выжить, они попробуют снова.

— Может, империи стоит вмешаться? — заметил другой офицер.

— Империя вмешается, когда один из ловцов выйдет за границу, — хмыкнул Алексей. — А пока у нас «локальный инцидент», и разбираться будут те, кто под рукой.

Я глянул на него и не удержался:

— То есть мы.

— Угадал, ученик, — кивнул он. — Добро пожаловать в политику Академии.

Смех прошёл по столу, но напряжение не исчезло. Все понимали — если появится новая марионетка, шансы повторить прошлый успех невелики. В тот раз им повезло: открытое место, реакция, координация. Второй раз судьба может не простить.

— Значит так, — подвёл итог Алексей. — Увеличить патрули в южном секторе, добавить наблюдателей у разломов. Любое отклонение энергии — докладывать немедленно. И подготовить команду зачистки. Если всплывут новые случаи — действуем без ожидания приказов из столицы.

Он встал, откинул карту и вышел наружу. Я последовал за ним. Солнце уже стояло высоко, небо было чистым, будто всё, что случилось, — просто сон.

— Думаешь, всё действительно кончилось? — спросил я, догоняя его.

Алексей покосился на меня и усмехнулся уголком губ:

— В таких делах ничего не кончается, Кирилл. Просто наступает короткий перерыв, пока кто-то не совершит новую глупость.

Попугай, пролетая над нами, выкрикнул:

— Перерыв — это когда я сплю! А вы всё время куда-то лезете!

— Вот и славно, — ответил Алексей. — Значит, скоро снова в путь.

На следующий день нас распределили по группам.

Мне с Алексеем достался отряд зачистки — шесть человек из боевого факультета Академии и двое разведчиков из армии. Все опытные, молчаливые и настороженные. Никто не задавал лишних вопросов.

С утра двинулись к юго-западной границе. Там, по словам Алексея, наблюдались странные колебания энергии — не сильные, но слишком частые. Иногда такие явления предшествовали расширению разломов.

Дорога шла по холмам, поросшим редкими соснами. Воздух становился плотнее, будто сам мир напрягся.

Я шёл чуть позади, стараясь не отвлекаться на попугая, который бормотал что-то о «дураках, идущих добровольно в пасть зверю».

— Не шуметь, — тихо сказал Алексей. — Если зона нестабильна, звук может спровоцировать выброс.

Мы двинулись медленнее. Первое, что бросалось в глаза — отсутствие животных. Даже насекомых не было. Тишина давила.

Разведчик впереди поднял руку — остановка. На траве отпечатки. Глубокие, словно здесь прошёл кто-то очень тяжёлый. Алексей присел, провёл ладонью по следу. Сухая трава рассыпалась в пепел.

— Плохо, — сказал он. — Очень плохо.

Я наклонился рядом. Следы уходили в сторону старой дамбы, где по отчётам не было активности уже лет пять.

— Что ищем конкретно? — спросил я.

— Монстров, которые не вписываются в привычные паттерны, — ответил Алексей, не поднимая взгляда. — Те, что слишком быстрые, слишком сильные или слишком умные. Если такие появились — значит, Московский разлом снова расширяется.

— И что тогда?

— Тогда у нас проблемы. — Он выпрямился и махнул отряду. — Двигаемся.

Через полчаса дошли до старого ущелья. В воздухе чувствовалась дрожь, как перед грозой. Я уловил слабый привкус серы — характерный для портальных образований.

— Такое уже бывало? — спросил я.

Алексей мрачно усмехнулся:

— Да. И не раз. Ловцы душ любят устраивать подобные «отвлечения». Сначала набрасывают марионеток, пока все бегают за ними, потом продвигают границу на пару километров. А когда мы замечаем — поздно.

— Думаешь, это повторение?

— Надеюсь, нет, — сказал он. — Очень надеюсь.

Мы спустились ниже, к подножию ущелья.

На скалах — следы когтей, а чуть дальше — обугленные трупы мелких тварей.

Похоже, их сожгло изнутри.

— Что с ними? — спросил я.

— Перегрузка, — ответил Алексей. — Похоже, они поглотили слишком много энергии. Значит, где-то рядом её источник.

Я почувствовал, как внутри всё сжимается. В прошлый раз, перед появлением марионеток, было то же самое — ощущение, что воздух стал тяжелее, а мир вокруг