Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

мне пора бежать уже, — он посмотрел на наручные часы, потом поднял взгляд на меня, снова расплылся в улыбке и хлопнул меня по плечу. Вот ведь рука-то у человека тяжелая, синяк, наверное, останется... — Жить дома не хочешь, но хоть в гости-то зайдешь?

— Давай на выходных, идет? — я поднялся с лавочки.

— Матери позвони! — крикнул он, убегая по коридору в сторону цеха. — Она уже весь валидол скупила в соседних аптеках!

Сердце стучало в висках, отдаваясь в уши как стук метронома. Вдох-выдох. Кажется, я даже не дышал во время этой нашей встречи. Мне все время казалось, что сейчас он меня разоблачит. Посмотрит внимательно в глаза, прищурится подозрительно, сграбастает в залом, приложит лицом об скамейку и будет пытать, кто я такой и куда дел его брата.

Глупости, конечно. Ну какому нормальному человеку, в здравом уме и трезвой памяти, придет в голову подозревать, что хорошо и с детства знакомый ему человек — это кто-то другой, а? Что сам он куда-то делся, а под его черепной коробкой обосновался какой-то хрен из будущего, которого зовут совсем по-другому. Такое же только во сне бывает. Ну и в книжках всяких фантастических. В реальности, если знакомый человек ведет себя как-то странно, то про подмену в голове подумаешь в последнюю очередь. Если вообще подумаешь...Странно может себя вести человек, у которого вдруг случилась манифестация шизофрении. Или он что-то скрывает. Или... Ну, мало ли. Прошел тренинг личностного роста и начал новую жизнь. Ведет себя, как кусок говна и громко заявляет при любом удобном и неудобном случае, что он просто сбросил оковы ваших токсичных отношений и больше не будет ни под кого подстраиваться. Перечеркнул ветхое прошлое и строит новое будущее. Светлое, разумеется.

Фу, блин. Ладно, вроде пришел в себя.

У меня там вроде какое-то дело было, надо было к кому-то сходить, с кем-то познакомиться...

Ах да. Профком. Вячеслав, Климов сын.

Я не стал заходить в редакцию, сразу направился к двери с табличкой «Профком».

Постучал вежливо. Дождался глухого «Войдите!» из-за двери. Вошел.

Кабинет выглядел как директорский на минималках. Стол буквой «Т», вся заднюю стену занимает шкаф с отвисшими полированными дверцами. На верхней полке шкафа — несколько запыленных спортивных кубков. На стене — здоровенный портрет Леонида Ильича. Плакат с Владимиром Ильичом, указывающим путь. Большое окно занавешено линялыми желтыми шторами. На потолке гудят, иногда потрескивая, лампы дневного света.

Хозяин кабинета сидел во главе стола. Лицо его было длинным и унылым. Казалось, что на него действует какая-то отдельная сила тяжести, которая тянет вниз все — щеки, нос, подбородок, нижние веки. Его лицо было похоже на заскучавший одинокий баклажан. Или кабачок. В общем, что-то в нем было такое, овощное.

Зато девушка, в отличие от него, была просто образцовой. Такая вся бойкая и упругая, как мячик. Глаза сияют, рукава рубашки закатаны до локтя, как будто она готова приняться за любую работу. Волосы уложены «рожками». Пилотки только не хватает, прямо напрашивается на такую голову.

— Вы что-то хотели? — звонким голосом спросила девушка, уставившись на меня сияющими круглыми глазами.

— Представиться хотел, — сказал я, останавливаясь с торца стола. Чтобы им обоим было хорошо меня видно. — Я Иван Мельников, новый журналист.

— Ах да! — лицо девушки засияло еще сильнее. — Меня зовут Галя, я комсорг завода. Скажите, а вы в художественной самодеятельности не участвуете?

— Пока не решил, а что? — я с любопытством склонил голову.

— Мы готовим программу для новогоднего «Голубого огонька» во дворце культуры, и нам не хватает мужских номеров. Может быть, вы народными танцами занимались? Или играете на чем-нибудь?

— Галенька, вы даже не представляете, на какое преступление меня только что чуть не толкнули! — сказал я и покачал головой.

— Что вы такое говорите?! — глаза комсорга стали еще более круглыми.

— Я был почти готов наврать вам, что играю на балалайке, лишь бы вы обрадовались! — я широко улыбнулся. — Но боюсь вас разочаровать. Не танцую. Не играю. Может, я могу быть чем-то еще вам полезен?

— Вы на машинке печатать умеете? — вдруг зашевелились губы сидящего за столом баклажана.

— Разумеется, я же журналист! — с энтузиазмом сказал я.

— Вячеслав Климович, я все напечатаю, мы же договорились! — с еще большим энтузиазмом заявила Галя.

— Слушайте, у меня есть деликатное дело, — заговорческим тоном сказал я. — Почти всю учебу я был не самым прилежным студентом. Получив диплом, пообещал себе стать более организованным и собранным.

Бакалажан слушал, глядя на меня унылым взглядом.

— Похвальное желание, — сказал он.

— Только вот теперь я не знаю, что мне делать, — я развел руками. — Антонина Иосифовна сказала зайти в профком, я зашел. Но у меня ведь здесь должны быть какие-то дела? Надо как-то регистрироваться по месту прибытия или что...

— Подойдете с профсоюзным билетом к секретарю, — уныло сказал Вячеслав Климович. — Она вон там сидит, за столом.

Я оглянулся в ту сторону, куда он показывал. Там был закуток, из которого выглядывала пышная шапка химических кучеряшек.

— А если я, например, хочу занять активную жизненную позицию и участвовать по мере сил и возможностей в жизни завода, мне что нужно делать? — спросил я. — Надо заполнять какой-нибудь заявление или что?

— Вы хотите получить общественную нагрузку? — глаза Гали, на время чуть потухшие, снова засветились. — Это же замечательно, такие люди нам нужны!

— Вы заказ новогодний выкупать будете? — снова скучным тоном спросил Вячеслав Климович.

— Что, простите? — не понял я.

— В этом году небогато, конечно... — он порылся на столе и взял какую-то бумажку. Начал читать. — Финский сервелат — один батон, шпроты — две банки, зеленый горошек — две банки, советское шампанское — две бутылки, конфеты «Птичье молоко» — одна коробка...

— А, понял! — обрадованно воскликнул я. — И сколько стоит эта радость?

— Тридцать два рубля, двадцать две копейки, — озвучил баклажаноголовый председатель и отложил бумажку.

— А после получки можно? — спросил я, прикинув, сколько у меня осталось еще денег. Нет, никак бы не хватило на это роскошество.

— До пятого нужно выкупить, — сказал он.

— Тогда конечно же буду! Никому не отдавайте! — сказал я.

— Подойдите ко мне с билетом, я вас запишу! — раздался