Читать книгу - "Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников"

Глава 4

Утренний воздух, влетавший в открытое кухонное окно, ещё хранил ночную прохладу и запах мокрой травы, но в самой кухне уже вовсю пахло сушёными кореньями и гарью от очага. Я сидел на циновке, прикрыв глаза и сложив ладони на коленях, и старался не отвлекаться на окружающие звуки, потому что через Связку ощущал Рау.

Этот серый проныра, не дождавшись рассвета и пришедшего после Минка, удрал в Лес один.

Удрал не спросясь — просто скользнул в приоткрытое окно, серой каплей стёк по стене и был таков. Я спал и почуял это только сквозь Связку, когда он уже нёсся по мокрой траве к кромке Леса, весь до кончиков усов захлёбываясь глупой щенячьей радостью. Сейчас я чувствовал его азарт, смешанный с чистым детским любопытством, когда он перемахивал с ветки на ветку где-то на Первой Границе.

Теперь я сидел и пытался мысленно надавить, послать ему образ лавки и строгий приказ вернуться, но Рау лишь дергал хвостом в моём сознании, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи.

Всё-таки он ещё совсем детёныш, которому нужно бегать, лазить везде, всё пробовать на зуб, во всё совать любопытный нос, а я велю ему сидеть в лавке, не высовываться, не попадаться на глаза. Неудивительно, что он терпит-терпит, а потом срывается. И ведь не накажешь — рука не поднимается, да и толку.

Я вспомнил седого рау Хорка — старого, будто пылью веков присыпанного зверя, что лежит у ног хозяина колода колодой и не шелохнётся, пока не велят. Тот слушался старика с полуслова, с полувзгляда, беспрекословно, как хорошо вышколенный пёс, — и не только оттого, что у них третья, последняя ступень Связки, на которую Хорк, видать, перешёл ещё когда я под стол пешком ходил. Просто зверь у него старый и умный, всё на своём веку перевидавший, а у меня — комок серебристой шерсти с шилом в одном месте, который плевать хотел на мои планы и безопасность. Вот и вся разница.

Сбоку раздалось натужное сопение и шорох ткани. Я не открывал глаз, но по запаху сушёных трав и противному скрежету пестика о ступку понимал, буквально видел, чем занят Марвин, уже часа два возящийся на кухне.

Он что-то нарезал, тихо ругаясь под нос, и я почти видел, как дрожат его пострадавшие после атаки Рау руки, когда он пытался направить остатки энергии в стебли перед собой. Водил над ними скрюченной ладонью, а стебельки на глазах теряли зелень, подсыхали, скручивались, — не вяли, а именно высыхали, будто пролежали неделю на солнце.

Старик высушивал их своим особым алхимическим способом, до которого мне было ещё расти и расти, и засыпал готовую крошку в глиняную баночку.

Это был его вариант готовить быстрые сборы, которые потом можно было просто залить колодезной водой, не тратя силы на экстракцию.

Лоб у старика блестел от пота, дышал он тяжело, с присвистом, а руки в повязках ходили ходуном так, что он под конец стиснул зубы и прижал одну ладонь другой, унимая дрожь. Без толку. Как они дрожали, так и дрожали.

— Ещё не восстановились? — спросил я, не меняя позы и следя за тем, как Рау в Лесу с кем-то столкнулся и теперь активно улепетывал по зарослям папоротника.

— Уже лучше, — буркнул Марвин, и я услышал, как он с грохотом отставил ступку. — Скоро снова займусь лекарствами для Лиры. А ты бы, Тинг, договорился с Рованом насчёт его Настоя Укрепления. Совсем он у тебя зажрался со своими пятью камнями за порцию.

Я только усмехнулся, наблюдая за тем, как Рау уходит от преследователя, закладывая такой вираж, что у меня самого в животе ёкнуло, как взлетает по стволу исполина всё выше, выше, до самой макушки, где ветер сильнее и свежее всего, и там замирает, ловя мордой порывы и транслируя мне чистый восторг.

— Вы же его знаете, Марвин, — ответил я, потягиваясь и чувствуя, как затекла спина. — Рован из жалости помогать не станет. Он больше торгаш, чем алхимик или ватажник. Если увидит, что можно выгадать лишнюю монету, он её выгадает.

— Тц, — цокнул старик, вытирая пот со лба забинтованной рукой. — Тогда кончай медитацию да заварь гостю чай, он в зале уж сидит, тебя ждёт. А я пойду с «Волками» поговорю, а то они с утра расшумелись за стеной, как бы в колодец не сунулись со своими грязными вёдрами.

Я кивнул, послал Рау последний, уже безнадёжный приказ вернуться, и, разумеется, получил в ответ всё то же ленивое «сейчас». Только после этого открыл наконец глаза.

За стеной и впрямь галдели. Волки о чём-то громко спорили, перебивая друг друга, и голос Марвина, когда он вышел во двор, вплёлся в их гомон крепким словцом.

У меня же в груди всё ещё ворочалось опасение — вчерашние Ищейки не выходили из головы. А вдруг их Мирей Арден прислала? Она ведь умная, могла и заподозрить что-то, хотя про Рау ей знать неоткуда. Но эти двое так вовремя зашли, что в случайность мне верилось слабо.

В кухню зашёл Минк. Он был при полном снаряжении: плотная кожаная накидка, добротные штаны, заправленные в сапоги, а на поясе висела целая куча инструментов и новый широкий тесак в ножнах. Выглядел он теперь как настоящий сборщик, только вот лицо у него было разочарованным.

— Ну как? — спросил он с порога, глядя, как я поднимаюсь с циновки и беру чайник с очага.

— Не слушается, — ответил я, и досада всё-таки прорвалась в голос. — Этот наглец уже в Лесу. Так что поход твой сегодня придётся отложить. Трав нам пока хватит, вот только женьшеня опять в обрез. Лесной Мотив нынче все берут.

Минк сразу помрачнел, ссутулился.

— А я к вечеру обещал Гарву пару корешков занести. Он и так на меня косо смотрит после того, как я ему цену за Молниевый корень заломил.

— Потерпит твой Гарв, — я всплыл в чайник готовый сбор и стал вливать в него энергию через каналы. — Ты ему и так слишком хорошие травы носишь, ватажники бы за них вдвое больше содрали. Но ты прав, Рау порой слишком сам себе на уме. Надо тебе уже в ватагу какую пытаться пристроиться, чтоб ты не от одного зверя зависел.

Минк только головой покачал, усаживаясь на