Читать книгу - "Его своенравный трофей - Александра Питкевич"

слишком-то боялись смерти, ожидая и видя ее за каждым деревом.

Послышалось шуршание, а затем звук быстро удаляющихся и затихающих шагов. Кажется, тот, кого отправили к кочевникам, почти бежал.

– И как мы эту потащим? На спине? – спокойно, буднично, словно обсуждал обед, спросил мужчина, что дурно обращался с женщинами.

– Нет. Телега нужна, – протянул дезертир. В его голове видно уже сложился план.

– Мы деревню обходили вечером. Токмо красть днем… на вилы подымут.

– А ты не кради, а купи. У нашей находки довольно мелких монет. За одно и еды прикупишь. С голоду помрет – ничего за нее не получим. Да и самому охота хоть раз живот набить.

– Мороки много. Может, ну ее?

– Может. Придушить предлагаешь и под деревом закапать? – меня всю передернуло. Мало я знала о жизни простых людей и не понимала, что могло вынудить честного человека пойти на разбой. И убийство. Не ждала я для себя такой судьбы.

Да и гадалки-провидицы из дворца пророчили мне спокойную жизнь до старости. Только думала я, что наступит этот покой в одном из монастырей или в Старом Дворце.

– Так может бы…

– Не боишься, что шептуха к тебе после смерти духом не упокоенным явится? Нет. Лучше пусть ханы с ней разбираются.

От долгого лежания у меня затекло все тело. Ноги ныли от веревок, а руки почти не чувствовались, словно их сковало льдом. Сердце никак не могло успокоиться, а в горле стоял противный горький вкус. Ужасно хотелось пить. Я понимала, что еще немного, и просто потеряю сознание от всего происходящего. И от жажды.

По моим планам к полудню я должна была уже уйти далеко от крепости. Но все вышло иначе. В голове нещадно гудело и трещало, когда на лицо вновь упала тень. Дезертир присел рядом, держа в руках флягу из выдолбленной тыквы.

– Я дам тебе воды, если обещаешь не дурить. Одно слово скажешь – больше не дам.

Я истово закивала. Пить хотелось больше, чем жить. Впрочем, сейчас это были очень близкие вещи. Я и не мыслила, что сумею сбежать от разбойников. Не со связанными руками и ногами.

– Смотр мне, фу-ню. Я с колдовством не знаюсь, но думаю, что мой кулак прилетит тебе в лицо быстрее, чем ты закончишь шептать свои слова.

В этом я тоже почему-то была уверенна. Никто и никогда меня не бил, если не считать пяти палок по пяткам*, что я получила в первые недели во дворце за ошибку. Но в словах дезертира не было ни малейшего сомнения: ударит. Рискнет повредить «товар», но не позволит мне произнести ни слова.**

В первый миг я едва не захлебнулась, закашлялась. Жажда была настолько сильной, что сводило горло и живот. Словно я не пила полдня, а сидела в темноте и холоде неделями. Вода потекла по вороту, за шиворот.

– Тише. Воды хватает, – дезертир на мгновение отодвинул флягу от меня, но я потянулась за ней. Ребра сдавило страхом, что мне не дадут напиться. Но мой пленитель был не так жесток. Дальше я пила медленнее, осторожнее. А бывший солдат продолжал: – Руки я тебе не развяжу. И кляп оставлю. Повезем тебя в повозке, а там к утру может и с кочевниками сговоримся. Да не дрожи ты так. Они к своим женщинам хорошо относятся. Выберет тебя какой багатур, будешь жить счастливо.

– Я не..

– Молчи! Еще одно слово и будешь сидеть совсем без воды! – прикрикнул мужчина, отдергивая флягу. Его лицо побледнело.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять: он на самом деле боится. Боится меня и тех слов, что я могу произнести. Я почти не общалась с простыми людьми и не знала, что суеверия и страх пред одаренными женщинами так силен. Но сейчас мне это играло на руку. Может, и в будущем я смогу это использовать?

В любом случае, сбежать из большого стана кочевников, что двигались с шатрами, кашеварами и целыми табунами лошадей, будет куда проще, чем скрыться от трех разбойников, что смотрят только за мной. А если показать себя смиренной и покорной судьбе, так никто и следить не будет?

Надежда была только на это. А еще на то, что не найденная тигровая бирка до поры до времени останется на своем месте. Мне бы только освободить руки, я бы укрыла ее куда надежнее. Пусть это и не очень просто сделать.

Разбойник убрал флягу, заткнул крышку и положил рядом. А затем в его руках опять появилась грязная тряпка. Губы тут же отозвались ожиданием боли. Мне показалось, что разболелись даже скулы.

– Нет, – рискнула тихо произнести я.

– Прости, но я не верю тебе. Любая женщина на твоем месте попытается сбежать или заколдовать нас. Вы глупы и своевольны, сами не понимаете, как лучше, – не останавливаясь, пропихивая тряпку между сомкнутых губ и затягивая на затылке, покачал головой мужчина. – Вот куда ты денешься, если сумеешь сбежать? Тебя чудом не сожрали волки или какие друге твари. Или ты думаешь, мы тут единственные шастаем от границы к границе? Нет. Шальных людей хватает. И не все будут к тебе добры. Рот завяжут и оприходуют по назначению. А потом бросят умирать под кустами. Нет. Для тебя другая судьба уготована.

Я старалась сдержаться, но из глаз потекли слезы, расходуя понапрасну и без того ценную влагу.

_____

Палкой по пяткам (бастинадо, фалака) – одно из основных «несмертельных» наказаний в древнем Китае и на Ближнем Востотке. (так же было в Риме и Греции) Применялось в виде битья по спине, ягодицам или голым пяткам, в зависимости от того, кого наказывали и от степени проступка.

* Гуань дао – древковое оружие с широким изогнутым клинком, напоминающим европейскую глефу.

*фу-ню – "Женщина-талисман" или "женщина-оберег". Обозначает женщину, которая использует талисманы, амулеты и заклинания для защиты или нападения.

*речь о четырех непревзойденных красавицах из мифов Китая. Согласно легенде, четыре великих красавицы обладали наружностью, «способной затмить луну и посрамить цветы, и внешностью, способной рыбу заставить утонуть, а летящего гуся – упасть».

Глава 7

Князь Вей

Руку жгло, и я едва сдержался, чтобы не выдернуть стрелу самостоятельно. Только выдержка и многолетний опыт уберегли меня от такой глупости: если наконечник соскочит с древка, ситуация осложнится. А мне вовсе не хотелось, чтобы лекари разрезали меня своими тонкими длинными ножам и больше необходимого.

– Мы должны вернуться в поместье, – отмахиваясь здоровой рукой от одного из помощников, скривился я. В крепости и без того хватало раненых, а