Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

центре сцены появился длинный стол из чёрного камня, усыпанный пепельными знаками. На нём лежали свитки — магические пергаменты клятвы. Над каждым плавала крошечная сфера света, и когда к ней приближался человек, она реагировала, меняя цвет.

Студентов вызывали по фамилии.

— Артемьев Павел, факультет боевой!

Юноша шагнул вперёд, положил ладонь на пергамент. Сфера вспыхнула красным, потом золотом, воздух дрогнул от силы. Толпа одобрительно гуднула.

— Следующий!

— Власова Алина, целительский!

Её сфера засияла мягким зелёным, словно дыхание весны.

Я стоял ближе к концу списка. С каждым новым именем сцена становилась ярче — кто-то зажигал вспышку, кто-то едва заметную искру. Один парень вообще прошёл без света — сфера лишь холодно мигнула, и преподаватели переглянулись, записав что-то в таблицы.

Наконец я услышал:

— Львов Кирилл! Универсальный профиль.

Толпа чуть зашевелилась.

Шёпоты пошли по рядам, короткие, как удары ножниц.

— Тот самый?

— Говорят, выжил в лабиринте.

— Универсал? Да испытание простое было. Долго он здесь не протянет.

Я шагнул вперёд, стараясь не замечать взгляды.

Пергамент оказался прохладным, будто изнутри тянул холод.

Я положил руку, повторяя слова присяги вслед за ректором.

— «Служу Империи знаний. Храню её волю, её память и её честь. Пусть сила моя будет не оковами, но дорогой».

С последним словом свет шара вспыхнул.

Не красный, не зелёный, не золотой — смесь всех оттенков, как будто кто-то попытался соединить несовместимое. На миг по сцене прошёл перелив — не яркий, но глубокий, с едва различимым гулом.

Я почувствовал, как пергамент вздрогнул под рукой, будто что-то внутри узнало меня.

Потом свет медленно угас, оставив лёгкое послевкусие тепла.

На трибуне кто-то шепнул:

— Нестандартный отклик. Смешанная структура. Обычно универсалы вообще не вызывают эффекта.

Я поднял взгляд — один из наставников, мужчина в серой мантии с руной анализа на вороте, рассматривал меня через кристаллический моноскоп. Его взгляд был внимательным, но не враждебным. Скорее — заинтересованным.

Он что-то записал в планшет, кивнул и скрылся в тени колонны.

Я убрал руку, чувствуя, как лёгкий пульс от пергамента всё ещё бьётся где-то под кожей.

Ректор коротко кивнул, словно признал — да, клятва принята.

Я отошёл в сторону. Толпа снова загудела, кто-то хлопнул меня по плечу — из любопытства, не поддержки.

Для них всё это просто представление.

Для меня — напоминание, что даже среди света можно остаться тенью.

После присяги нас выстроили в несколько длинных рядов. Толпа гудела, переминаясь с ноги на ногу — кто-то нервно пересчитывал в уме факультеты, кто-то повторял историю формирования разломов, будто от этого что-то зависело. Перед нами возвышался камень распределения — огромный кристалл, полупрозрачный, с золотистыми прожилками внутри. Он светился мягко и неравномерно, будто дышал.

Ректор уступил место группе магов — представителей факультетов. Каждый держал в руках кристалл-резонатор, синхронизированный с камнем.

Боевой, исследовательский, целительский, стихийный... и где-то сбоку, почти у края — универсальный.

Маг в сером, с уставшим взглядом, как будто сам не верил, что его направление ещё существует.

— Начинаем распределение, — объявил ведущий магистр. Его голос звенел в воздухе, как струна.

Одно имя за другим.

Каждый подходил к камню, клал ладонь, и тот вспыхивал нужным цветом. Красный — боевые. Зелёный — целители. Серебристый — исследователи. Голубой — стихийники. Всё просто.

Толпа радостно реагировала на яркие вспышки, охала, когда камень едва тлел — и, казалось, жила этой игрой.

Я стоял в конце списка. Чем ближе подходила очередь, тем гуще становился воздух — от волнения, от чужих ожиданий, от магии, скапливающейся в кристалле.

— Львов Кирилл! — наконец произнёс магистр.

На мгновение всё стихло.

Потом послышались шёпоты.

— Львов?.. Это тот, кто дольше всех торчал в лабиринте?

— Универсал, да? Бездарность, которой повезло выжить.

— Пусть попробует выжить среди нас.

Я вышел на площадку. Под ногами дрогнул звук шагов — слишком громко в этой тишине. Камень сиял ровно, будто ждал.

Я положил ладонь на поверхность. Она оказалась прохладной, даже ледяной.

Мгновение ничего не происходило, и я уже хотел отдёрнуть руку — но в глубине кристалла зашевелились потоки.

Сначала — красный. Потом голубой. Следом зелёный, серебристый... и всё разом смешалось. Камень запульсировал, засиял всеми цветами сразу, словно не мог выбрать, к какому факультету меня отнести.

Толпа зашумела. Кто-то свистнул, кто-то нервно хмыкнул.

На лицах преподавателей промелькнуло раздражение.

— Опять нестабильный тип, — буркнул целитель.

— Смешанная структура, — заметил исследователь, глядя на меня поверх очков. — Похож на перекрёстное ядро.

— Значит, универсал, — коротко подытожил представитель стихийников, будто ставил крест.

Они переглянулись, и главный магистр записал что-то в список.

— Львов Кирилл. Профиль — универсальный, подтвержден. — произнёс он.

Камень вспыхнул в последний раз и погас.

Я убрал руку, отступил на шаг.

Тишина. Ни аплодисментов, ни улыбок. Только взгляды — настороженные, оценивающие, иногда презрительные.

Я стоял, чувствуя, как будто весь воздух в зале обернулся против меня.

Ректор наблюдал со стороны, не вмешиваясь.

Когда наши взгляды встретились, он слегка кивнул. Не одобрительно, не осуждающе — просто отметив: вижу. Запомнил.

Толпа уже переключилась на следующего. Шум вернулся, голоса перекрывали друг друга.

А я остался стоять чуть дольше, чем нужно.

Камень ещё хранил след моего прикосновения — тусклое, еле заметное сияние всех стихий сразу.

Странное чувство. Будто я не просто прошёл проверку, а разбудил что-то, чему следовало спать.

Толпа постепенно редела. Камень распределения больше не светился, преподаватели собирали записи, студенты переговаривались — одни радостно, другие сдержанно, кто-то просто стоял, не веря, что всё уже закончилось.

Я собирался уходить. Хотел побыстрее соскользнуть со сцены, пока не начались вопросы о «нестандартной структуре потока» и «смешанной природе дара». Но едва сделал пару шагов, как над площадью что-то громко щёлкнуло, будто воздух треснул пополам.

— Эй, двуногие! — раздался над головами визгливый, но отчётливо наглый голос. — Кто тут главный?! Я требую компенсацию за моральный ущерб!

Толпа замерла.

С неба — точнее, с самого потолка защитного купола — спикировала крупная птица, с переливчатыми крыльямм, хорошо знакомая мне пернатая скотина. Пёстрая, наглая и слишком громкая для этого академического балагана.

Глава 2

Пока все ошарашенно смотрели вверх, она сделала круг, едва не задев знамя стихийного факультета, и заорала:

— «Служите Империи знаний!» — повторяю по памяти! Умом, волей и… кормом! Срочно кормом!

Толпа захлебнулась смехом.

Кто-то из преподавателей попытался сотворить щит, другой — поймать птицу заклинанием, но