Читать книгу - "Фантастика 2025-40 - Ольга Ярошинская"

же клинику, в инфекционное отделение. У нее всегда были прекрасные отношения с сослуживцами, и она обо всем договорилась. Поэтому, когда она умерла, больница два месяца это скрывала.

— Зачем? — изумился я.

— Мне тогда еще не исполнилось восемнадцати, и мы обе очень боялись, что Сашку заберут в детдом. Мама десять недель пролежала в морге. Ночами я выла от горя и рыдала в подушку, а днем приходилось притворяться веселой, смеяться, шутить, чтобы, не дай Бог, никто ничего не заподозрил. Как же это было трудно!

Я попытался представить себя на ее месте и… не смог. Девочка-подросток с младшим братом на руках. Братом, которому только предстоит узнать страшную правду.

— После совершеннолетия я оформила над Сашкой опеку, и мы стали жить вдвоем. А потом появился синдром Шеффилда. Правда, ни брата, ни меня не затронул. Я по-прежнему училась, а в свободное время подрабатывала в большой частной клинике. И вот однажды ко мне в больницу пришел Ромка.

Я ревниво покосился на Марусю, но она, по-прежнему глядя в потолок, продолжила:

— Когда-то он был моим одноклассником, мы даже дружили. Забавный парень — неуклюжий, рассеянный. С ним вечно случались всякие несуразности. И вот он появился и рассказал, что у его мамы нашли онкологию. Причем в последней стадии. Ее мучили сильнейшие боли, а наркотиков, прописанных врачами, Ромка купить не мог. Сам, наверное, помнишь — одно время ходили слухи, что наркота помогает при синдроме, тогда морфин и его аналоги напрочь пропали из аптек.

Мои родители заболели позже, когда эта теория уже была опровергнута, так что меня проблема не коснулась. Но она затронула кое-кого из знакомых, поэтому я кивнул.

— Он чуть не на коленях умолял дать хоть какое-то средство. Говорил, мама криком кричит от боли и все такое. Ну разве я могла ему отказать? Доступа к наркотикам у меня не было, но я знала, где завотделением хранит ключи от сейфа, и выкрала несколько ампул. Видел бы ты, как Ромка радовался, как благодарил. Чуть не плакал. А вечером, по дороге домой, меня остановила полицейская машина. На заднем сидении рыдал мой одноклассник, а за рулем…

Маруся замолчала, ее лицо исказилось гримасой отвращения.

— Мордоворот, в общем. Рожа жирная, глазки маленькие, наглые. Назвался Семеном Семеновичем. Вы, говорит, Мария Леонидовна, нарушили закон, и теперь у нас на крючке. Либо будете поставлять нам наркотики, либо сядете, а братец ваш пойдет в детский дом. Сами знаете, дорогая, там и в благополучные времена было несладко, а сейчас и вовсе не выживешь.

— И ты согласилась?

— А куда было деваться? — горько усмехнулась она. — Да, стала потихоньку подворовывать. Потому что в тюрьму не хотела. Как бы Сашка без меня? Ему тогда только-только пятнадцать исполнилось. Носила этому гаду ампулы и молилась, чтобы он вдобавок к ним не пожелал еще и меня. Правда, платил хорошо, не жмотничал. А через полгода…

Голос Маруси дрогнул, губы сжались, глаза подозрительно заблестели.

— А через полгода Сашка умер от передоза. Я работала, училась, крутилась, как белка в колесе, и даже не заметила, когда он подсел на наркоту. Да, были моменты по мелочи: то учительница пожалуется, что он стал хуже заниматься, то какая-нибудь вещь пропадет. Но это я потом уже связала воедино, а тогда… Медик хренов, собственного брата просмотрела. Мне все казалось, что он еще маленький и ни в чем подобном просто не может быть замешан.

Снова повисла пауза: Маруся собиралась с силами.

— Ну, а когда похоронили, побежала по его друзьям. Я не намного старше, поэтому они меня не боялись и были вполне откровенны. В общем, оказалось, что Семен Семеныч этот крышует наркобизнес в нашем районе. И именно он подсадил Сашку на иглу. А мать Ромки, как выяснилось, умерла от Шеффилда задолго до того, как он пришел ко мне.

— Урод твой Ромка, — прорычал я.

— Да какая теперь разница.

— И что ты сделала?

— Свистнула в клинике очередную ампулу и в положенный день пошла на встречу с этим гадом, Семенычем. Села на заднее сидение, отдала ему наркоту. Пока он прятал ее в бардачок, сунула под водительское кресло одну маленькую штучку. Вышла, он поехал, а я нажала. Глазела на столб огня и улыбалась при мысли, что эта хреновина… бомба то есть… оплачена его же грязными деньгами. Вот так.

Я с горечью посмотрел на Марусю. Сколько же надо пережить, передумать, перечувствовать, чтобы вот так спокойно говорить о совершенном тобой убийстве! Ладно в Мелизоре, тут практически война, но там… Будучи в Питере, я думал, что у меня поганая ситуация: родители умерли, сестра болеет. Оказывается, нет, бывает и похуже.

— В Москве меня больше ничего не держало, и я вспомнила про объявление о наборе тестеров для этой игры. А Ромке мстить не стала: наверняка его, как и меня, эта тварь держала за жабры. Но с тех пор дала себе слово никому не доверять и друзей не заводить, — она грустно усмехнулась, — но не смогла, снова вляпалась.

Маруся впервые за время разговора оторвала взгляд от потолка и посмотрела на меня, красноречиво намекая, что «вляпалась» она в меня. Я мог бы сказать, что никогда ее не брошу, поклясться, что не обману, но зачем? Слова сейчас были совершенно излишни, она и так все понимала. Поэтому я покрепче обнял ее и прижал к себе.

Едва забрезжил рассвет, с балкона в раскрытую дверь влетел Диоген.

— Подъем! — гаркнул он и клюнул меня в нос.

— Твою ж мать, Диогеша, — зашипел я. — А помягче никак?

Маруся, спавшая на моей руке, приоткрыла глаза и протянула руку к филину.

— Уже утро?

— Ага, — он подставил наглую голову под ее ладонь — гладь, дескать. — Собирайтесь.

Через четверть часа мы бесшумно спустились по лестницам, паутиной вьющимся вдоль стен пещеры, и вышли на улицу. Здесь нас нагнал Серый.

— Ну что, авантюристы, готовы?

— Пошли, пока Элмер или Вальтер не засекли нас.

— Надеюсь, до Рыбачьего Тьма еще не добрались, — пробормотал Серега.

При каждом шаге в его суме тихо позвякивали зелья Подводного дыхания. По совету Диогена они стали нашим главным приобретением. Я прикинул, что двадцати бутылочек (все, что было в лавке) должно хватить для рейда в затопленный город. Другой скарб — веревки, факелы, лечилки и разную мелочевку — мы с Марусей распихали по своим сумкам.

Город гномов спал. Солнце еще не встало и едва подсвечивало из-за горизонта верхушки розовых скал. Вокруг царила тишина, ни привычного стука молотков, ни шума, ни криков. Только в фонтане плескалась вода, а рядом