Читать книгу - "Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова"

— ему идея с игрой не понравилась. — Мама хочет, чтобы мы обрушили небеса. Это сложно сделать, пока блуждаешь непонятно где.

— А так ли ты уверена, что хранитель этого места — твоя мать?

— Лабиринт создала она. И она явно хочет, чтобы мы прошли его до конца, — парировала Харпер.

Голд прошел до круга, обвел рукой круглый зал.

— Первый зал носит название «камень скорби». — Голд сжал кулак, и камни на рядом с Харпер и Деймондом пришли в движение. Перемешались, перевернулись, являя буквы и картинки. Долгую минуту ходили ходуном, пока не остановились. Затем зашевелились камни и над дверью, вот только они исчезли вовсе, оставляя пустые ниши. Поднялась пыль, что теперь кружила, едва заметно мерцая в лучах факелов и свечей: определенно здесь таится очень много древней магии. — Ваша задача составить слово из букв. Картинки подскажут вам, какое, ведь они показывают старую историю.

Голд подошел к Харпер, перекинул ее волосы за спину, легко провел по щеке. Деймонд уже сделал шаг к ним, но Голд вскинул руку, не давая защитить жену.

— Подсказка от меня одна: что хотела Элизабет? Время пошло.

Голд исчез. Зато появились песочные часы, которые сами перевернулись, чтобы начать отсчет. Харпер сощурилась, наблюдая, как закрылась дверь, через которую они вошли в зал. Посмотрела вдруг на потолок. Затем на стены.

— Ну, либо потолок обвалится. Либо стены начнут движение, и в итоге нас зажмут. О, еще вода может политься откуда-нибудь, чтобы мы утонули.

— Харпер…

— Что? Ты же знаешь, я люблю такие фильмы смотреть. Поэтому с точностью знаю, как легко нас тут убить.

Деймонд не выдержал напряжения и рассмеялся. Как они умудрились попасть в такую абсурдную ситуацию? Почему ведущий Голд? Кто может быть хранителем этого места, если не Элизабет? Может, эта игра — дело рук Алекса?

— Играем по правилам? — спросила Харпер, подходя к стене, где появились буквы и картинки.

— Есть шанс сжульничать? — уточнил Деймонд, вставая рядом с ней.

— Вряд ли. Механика проста: проходим квест — открывается дверь. Не проходим — умираем. И здесь нет кодового слова, чтобы остановить игру, как в Питере. Мне не нравится одно: по закону жанра всегда выживает только один персонаж.

— Мы не в фильме, — напомнил Деймонд, сжал плечо жены. — Мы оба выберемся. Элизабет-Мирославе нужны оба избранных.

— Угу. — Харпер заводила пальцами по стене, стирая пыль, чтобы картинки стали четче.

— Ты вроде повеселела.

— Разумеется! Меня не пытаются сжечь на ритуальном костре, мне не надо бегать и драться, на меня никто не нападет. Еще я поела и мне тепло. Да и квесты люблю. — Она тыкнула в одну из картинок. Деймонд подошел ближе, чтобы получше разглядеть: женщина в черном плаще сидела на земле и горько плакала, закрывая лицо руками. Длинные волосы подхватил ветер, а руки были черными, с них что-то капало. — Руки в крови, — пояснила Харпер. — Очевидно, это Элизабет после того, как убила моего отца. Как его звали? Тогда?

— Понятия не имею. — Деймонд оглядел другие рисунки, задумчиво облизал губы, но сложил пазл. Указал на следующую часть истории. — А это твой отец сразу после смерти, когда попал в Мунфол. Тогда мир Луны был един, а мертвые просто ждали здесь перехода.

— И грешники не мучались? — усомнилась Харпер. — Не справедливо! То есть одни грешили, грешили всю жизнь. Убивали, насиловали! А потом все одинаково перерождались и каждый получал новый шанс?

— Еще один балл в пользу сохранения нынешнего порядка вещей, — кивнул Деймонд. — Смотри, а тут снова Элизабет.

На другом камне была нарисована все та же девушка в черном плаще с кинжалом в руке, что она направила на свою грудь. Позади горел огонь, раскидывая искры. А на следующем камне нашлись и ведьмы, что помогали проводить ритуал.

— Пыталась убить себя, чтобы попасть в Мунфол и найти моего отца, — заговорила Харпер, сложив руки на груди. — Но вместо этого своим горем сделала его Богом Смерти. Так?

— Вероятно. — Деймонд стукнул по еще одной картинке, на которой мужчина кричал от боли, раскинув руки. Вокруг клубился поток, что заворачивал его в кокон. — А мы-то думали, что тогда она расколола острова.

— А расколол их и вовсе мой отец. Так чего хотела Элизабет? Что за слово? — Харпер свела брови вместе, чуть наклонилась, чтобы было лучше видно буквы. Снова убирала пыль, ведь некоторые символы почти стерлись. — Хотела… попасть к Алексу. Найти его. Извиниться! Попрощаться. Еще раз поговорить! Так?

— Так. Что за буквы? — Деймонд достал телефон из кармана, открыл заметки и начал записывать под диктовку Харпер: Е Щ П Е О Р И Н. — И что за слово?

— Дай-ка. — Харпер отняла телефон, уставилась в запись, зашевелила губами, отчаянно соображая, а потом лицо ее разгладилось. Она перевела взгляд на Деймонда и смотрела на него так, словно он идиот, а тут все абсолютно очевидно. — Прощения, Деймонд. Она хотела его прощения за то, что убила.

— После того, как он бросил ее в самый трудный момент, между прочим, — заявил Деймонд. — Правильно сделала, что убила его.

— Да какая разница, кто прав! Нам слово собрать, а она — не важно права была или нет — хотела, чтобы он ее простил. И буквы подходят. С этим спорить не будешь?

Деймонд хмыкнул: и правда, какая разница, кто прав в своих чувствах, а кто — нет. Каждый человек индивидуален, у каждого свои нормы морали и справедливости. А у них время на исходе — еще немного и не выйти им из этого зала.

Камни с буквами легко выходили из стены. Харпер хотела помогать, но Деймонд заявил, что они слишком тяжелые и таскал в нишу сам. Вспотел, запыхался, но вскоре выложил слово «ПРОЩЕНИЕ». И едва последняя буква заняла свое место, открылась дверь, пропуская их в почти такой же зал.

Взявшись за руки (Деймонд твердо решил, что никакие переходы больше не будет преодолевать, пока не будет крепко держать жену. Хватит ее терять!), они пересекли порог и оказались в новом зале, где их ждал Голд. Дверь позади закрылась, а Алчность улыбнулся краешком губ, привалившись к одной их колонн в центре.

Единственное различие с предыдущим залом было в том, что в центре круга,