Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

решающий удар, но и остановиться тоже не выходило. Каждый шаг становился тяжелее, удары отдавались эхом в висках. Он атаковал — я отбрасывал. Я давил влагой — он вытягивал из глубины новое ядро камня.

Было ясно: долго в таком темпе не протянем. Вопрос стоял только в том, кто первым сорвётся — он или я.

Я отпустил воду, позволив ей стечь в трещины, и вместо этого поднял огонь. Пламя всегда отзывалось быстрее остальных стихий — горячая волна сразу ударила в грудь, растекаясь по венам, будто расплавленный металл.

Я воздвиг вокруг двойника стены огня. Пламя сомкнулось плотным кольцом, ревущее и жадное, с каждым ударом жар выбивал у него почву из-под ног. Земля, ещё недавно вязкая от влаги, зашипела, задымилась и начала высыхать. Крошившийся песок осыпался под его ступнями, лишая опоры.

Он пытался поднять новые глыбы, вытянуть колонны, но я бил огнём по каждой из них, нагревая до бела. Камень трещал, крошился, распадался в пыль. Его заклинания рушились прежде, чем успевали оформиться.

Я шагнул вперёд и сомкнул огонь куполом. Внутри заколыхался раскалённый воздух, волнами искажая фигуру противника. Я вливал туда всё, что оставалось, выжимал последние силы, чувствуя, как тело горит изнутри. Купол сжимался, температура росла.

Через несколько вдохов стены пламени дрогнули и погасли. Передо мной стояла застывшая фигура — мой двойник, но уже не живой. Он превратился в стеклянную статую, окаменевший силуэт с искажённым лицом, в глазах которого навеки застыло ослепительное пламя.

Я выдохнул, согнувшись, едва не рухнув. Горло пересохло, грудь будто сжала раскалённая рука. Силы уходили стремительно, но зрелище этой стеклянной оболочки удержало меня от падения.

— Ну, двуногий, не знал, что ты ещё и садист, — раздалось сверху с насмешкой, — если так дальше пойдёт, скоро весь лабиринт превратишь в стекольный цех.

Я поднял взгляд. Над головой кружил пернатый, отбрасывая нелепую тень на пол, и даже в его голосе слышалась не только насмешка, но и осторожная нотка уважения.

Я присел прямо на камень, упёрся ладонями в колени и какое-то время просто слушал, как внутри гудит кровь. Жар, что я впустил в себя, всё ещё не хотел стихать — казалось, лёгкие горят, а по венам течёт не кровь, а расплавленный металл. Перед глазами стояла стеклянная оболочка моего двойника, блестевшая в отсветах умирающего огня.

— Интересно, — пробормотал я, — что дальше. Какая стихия теперь выйдет? Может, уже воздух по-настоящему, или тьма?

Пернатый, зависший чуть выше, неожиданно притих. Его голос прозвучал ниже и серьёзнее, чем обычно:

— Ты чего, двуногий, думаешь, что здесь живёт полный набор твоих копий? Всех по списку?

Я поднял на него глаза, даже не пытаясь скрыть усталую усмешку.

— А что, нет? Я уже встретил четверых. Выглядит логично.

— Ха! — попугай щёлкнул клювом. — С тебя уже достаточно на данный момент. Лабиринт умеет удивлять, но он не дурак, чтобы разом выложить весь набор. Остальных, если и доведётся увидеть, то далеко не сейчас. Может быть, на другом уровне. А пока… готовься к «перерыву».

— Перерыву? — переспросил я, хмыкнув. — Сомневаюсь, что в твоём понимании это значит отдых.

— Угадал, — крылатая скотина качнулась на потоке воздуха. — Это одна из тех милых смертельных опасностей, из которых ты можешь и не выбраться. Так что, не обольщайся: двойников ждать не стоит. А вот новый сюрприз — очень даже.

Я выдохнул, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Перерыв, значит. В его устах это звучало хуже, чем любая угроза. Но выбора не было: впереди тянулся коридор, и он ждал меня, как всегда.

Коридор оказался низким и влажным, так что пришлось идти полусогнувшись. Камень под ногами скользкий, будто покрыт тонкой плёнкой плесени, а с потолка упорно капало прямо за шиворот. Запах стоял такой, что даже я — привыкший ко всякому — поморщился: смесь гнили, сырости и тяжёлого, тягучего запаха звериной шерсти.

Шорохи послышались почти сразу. Сначала неразборчивые, будто где-то по камню катились сухие листья. Потом они стали ближе, отчётливее: когти царапали камень. Я остановился, прижал ладонь к клинку — металл холодный, отзывается.

— Вот оно, — пробормотал за спиной пернатый, зависший у потолка. Голос его, как обычно, хрипло-насмешливый, но в нём дрогнула нотка, которой я раньше не слышал. — Хвостатые… лучше бы десяток ловцов встретился, чем эти ползающие твари.

Я усмехнулся краем губ, хотя сам тоже напрягся. Из темноты выскользнула первая пара — крысы размером с доброго кота, серые, мокрые, глаза горят красным отблеском. Они не кинулись сразу, а двинулись сбоку, по дуге, будто проверяя, как я двигаюсь.

Резкий выпад — клинок полоснул воздух, и одна тварь врезалась в стену, вторая метнулась под ноги. Пришлось оттолкнуться от скользкого пола и подсечь её ногой. Визг затих и снова наступила тишина.

— Ха! — подал голос попугай, но смех у него вышел хриплым. — Ну, пара — это цветочки. Дальше будет веселье.

Он оказался прав. Шагов через двадцать-тридцать тоннель буквально зашевелился. Сразу десяток силуэтов, мелькающих в полутьме. В нос ударил ещё более тяжёлый запах — горячей шерсти и крови. Они не нападали поодиночке, прыгали вместе: двое спереди, один сбоку, ещё пара ныряют под ноги.

Глава 18

Уйти от всего сразу невозможно. Пришлось маневрировать, экономя магию: вспышка огня в ладони только чтобы ослепить, а не сжигать. Вода — чтобы сбить прыжок, и отвлечь ледяными иглами. А в остальном — физические навыки. Удары приходилось гасить корпусом, плечи и рёбра отзывались болью.

Каждый их наскок не был смертельным — больше проверка, но они давили числом. Я понимал: они не пытаются меня победить, просто проверяют выносливость. Сможешь держаться в узком, влажном аду — значит, дальше у тебя есть шанс.

— Видал? — снова заговорил пернатый, но теперь тихо, серьёзнее, чем когда-либо. — Я ж тебе говорил… ловцы — они честные, а эти — хуже. Грязные, вечно голодные. Их сколько ни режь — всё не заканчиваются.

Я выдохнул сквозь зубы, отбросил очередную тушку, которая царапнула сапог когтями, и сжал рукоять сильнее. Он был прав. И дело было даже не в том, что крысы выглядели мерзко. Хуже всего было то, что каждая новая тварь действовала чуть умнее предыдущей.