Читать книгу - "Фантастика 2025-33 - Владимир Николаевич Малый"

А быть может, она надеялась, что он будет проклинать ее, тем самым снизив уровень ее вины?

Глаза юноши удивленно расширились, когда он осознал, что может шевелить губами. И не только, его лицо также начало показывать эмоции.

Он некоторое время молчал, смотря куда-то. Словно он смотрел сквозь Изанами. Губы его почти незаметно двигались, а глаза будто что-то читали. И наконец он заговорил.

— И это все было обманом? — не обвинял, нет. Он спрашивал. В голосе чувствовалось сожаление. — То, что было вчера тоже? — уже без надежды в голосе, он посмотрел на нее так, что сердце женщины немного дрогнуло. Даже удивление от того, что он не заметил искусственность вчерашней страсти, промелькнуло где-то далеко и не удостоилось хоть какого-то внимания. Почему-то Изанами не могла найти в себе силы ответить. — Тогда я не хочу, чтобы этот обман раскрывался. — он прикрыл глаза, а поджатые губы давали понять, что он сдерживает то ли обиду, то ли слезы. — Я не хочу, чтобы эта иллюзия заканчивалась, Изанами! — повысил он голос. — Только не так… — он сжал зубы так сильно, что появились опасения, не треснут ли они. — Это ведь сон, да? Мой больной разум просто придумал все это! — в один момент женщине показалось, что из его глаз пойдут слезы, но этого не случилось. — Прошу, Изанами, скажи, что это лишь шутка. — его глаза распахнулись, и он с таким отчаяньем и надеждой смотрел на нее. Ее сердце дрогнуло. — Хотя бы раз, Изанами, скажи, что любишь меня. Не разрушай все…

Она не было обязана это делать. Что ей с того, чтобы утешить его? Скоро она наконец будет свободна. Но она не могла так поступить. Она сама столько лет провела в отчаянии и потаенной надежде. Она как никто другой его понимала. Быть может это и не любовь, но это чувство никак не слабее того, что понимают под этим словом обычные люди.

Раз уж она может принести ему хоть какое-то облегчение, то почему бы и нет? Несмотря на то, что она подвергла этого юношу ужасной участи, Изанами вовсе не плохая. Она не была плохой до того, как попасть сюда. И не обязана быть плохой сейчас, когда она уже на свободе.

— Я люблю тебя… — тихо произнесла она и коснулась его губ своими. Они оба понимали, что это насквозь фальшивое заявление. Но раз уж он сам захотел до конца не разрушать эту идиллию. Так тому и быть.

Она сняла с него паралич. Ему все равно будет двигаться тяжело, а скоро он потеряет сознание из-за начавшихся изменений в его теле.

Трясущимися от боли руками он попытался ее обнять. В его теле чувствовалась слабость как от вчерашнего напитка, так и от проникающей в него энергии Бездны. Но он все равно, прикладывая все свои силы, постарался прижать ее к себе как можно сильнее.

Наверное, после снятия паралича боль в его теле усилилась. Было заметно, что его веки потяжелели, и он боролся с сонливостью. Значит, совсем скоро он прибудет к Бездне, а его тело вступит в последнюю стадию превращения.

Он тихо заговорил, смотря в ее фиалковые глаза с очень близкого расстояния.

— Изанами, ты когда-нибудь слышала о правах получившего признание первым? — слегка ломанным от боли голосом, спросил он.

От его слова уши женщины чуть покраснели, потому что воспоминания снова вернулись к вчерашней ночи, которую она будет еще очень долго вспоминать с замиранием сердца. Но куда больше женщину смущало то, что сейчас они тоже голые, в весьма интимной позе, обнялись друг с другом…

Учитывая все это, его слова наверняка были связаны с чем-то похожим на ночное времяпрепровождение.

Он продолжил говорить.

— Один очень умный человек сказал, что в любви – как на войне, и проигрывает тот, кто первым признается в своих чувствах. — его голос стал чуть тише, доказывая, что у него остается все меньше и меньше сил. — Смысл в том, что признавшийся ставит себя в заведомо проигрышное положение, ведь показывает, что именно он нуждается в этих отношениях больше. — на его слова Изанами улыбнулась. Вчера она тоже была в «проигрышном положении». — Кто-то может даже сказать, что признавшийся первым добровольно соглашается стать рабом второго. — он слегка отодвинул ее от себя, чтобы иметь возможность взглянуть на нее. — И поэтому я хочу спросить тебя, каково это, Изанами, стать моей рабыней.

Она не сразу поняла, что что-то не так. Ее глаза расширились, а голова начала немного кружиться. Она попыталась встать, но…

— Не двигайся. — в мгновение она потеряла возможность даже шевельнутся. Ей оставалось только воззвать к своей силе. — Не предпринимай никаких действий пока, пока не дам тебе дальнейших указаний. — в миг лишилась она и этой возможности. Пока он говорил, она могла бы убить его тысячу раз, но ее силы отказывались действовать против него. Это было не подчинение приказам или что-то такое. Это больше похоже на воздействие на разум. Очень качественное воздействие.

— А теперь слушай… — голос его дрогнул, а глаза чуть не закрылись. Он лишь на одной силе воли удержал свое сознание. — Спаси меня любой ценой и не интерпретируй мои слова себе на благо, а мне во вред. Вытащи меня из Бездны и не позволь стать ее частью. Сделай это любой ценой. А если не получится, пытай себя самым ужасным из всех возможных способов до скончания времен. И пытки твои должны обязательно проходить в Бездне. — сердце Изанами переполнилось ужасом от осознания его слов. — Так что постарайся, моя дорогая… рабыня. От этого зависит… какова будет… твоя…

Она почувствовала это. Как его состояние достигло того момента, когда изменяющееся тело уже не смогло поддерживать его сознание, и он быстро отключился, даже не закончив говорить.

— Н-нет! Прошу! Я не смогу! — полный отчаяния крик раздался в темной комнате. — Винтер! — в этом выкрике чувствовалось бесконечное отчаянье.

Слезы прекрасной женщины не мог видеть никто.

*

*

*

Глава 47

Я не особо помнил, как тут оказался, и что вообще было. Утверждать, что я вообще себя не помнил было ошибкой. Я Виктор Громов… Точнее, нет. Мое настоящее имя Винсент Грэмми, но, вроде бы, в детском доме я назвался как