Читать книгу - "Живой проект - Дарья Еремина"

* * *

Этим местом была Эйфелева башня. Пятнадцать лет назад ее посещение стало для Ольги самым романтичным и знаменательным событием в жизни. Сегодня, в преддверии своего тридцатитрёхлетия, Ольге казалось, что ее ведут на эшафот.

Тогда, в день ее семнадцатилетия Михаил снял ресторан «Жюль Верн» на башне. Она смеялась над ним, студентом, так непринужденно проматывающим деньги своего знаменитого отца. Михаил не разделял ее веселья.

— Средства отца доступны мне от рождения, — сказал он с еле заметной ноткой спокойного высокомерия. — Так же как и ум, зрение и способность дышать. Глупо не пользоваться тем, что мне доступно, не правда ли? — он улыбнулся и закрыл глаза. — Ну, например, если бы я считал, что не имею права смотреть на тебя потому, что глаза создал не я, а механизм воспроизведения человека из генного материала моих родителей.

— Ты снова все переврал в свою пользу, — улыбалась она.

— Ты сомневаешься в том, что я возмещу эту трату и значительно преумножу наш семейный капитал? — спросил он уже без иронии.

Ольга отрицательно покачала головой.

— Отец тоже не сомневается, — кивнул Михаил. — Любые инвестиции в меня окупятся сторицей. Мы с отцом не видим причин ограничивать меня в средствах, будь то учеба или развлечения.

— А если у тебя не получится?

— Ты действительно опасаешься этого? — он неожиданно засмеялся, подумав о чем-то своем.

— Ну, если предположить такой вариант.

— Значит, мы все ошиблись.

— И как ты будешь себя чувствовать?

— Если предположить такой вариант? — Михаил на мгновение задумался. — Я не знаю. Придется приложить много сил, чтобы уничтожить дело отца и понять то, о чем ты спрашиваешь. Вывести холдинг на новый уровень значительно легче.

— Ты что, вообще не боишься?

— Чего, Оль? Чего мне стоит бояться?

— Ну, я не знаю. Это ведь так сложно: управлять компанией, принимать решения, которые при малейшей ошибке могут стоить миллионы.

Михаил рассмеялся, и Ольга подумала, что стоило бы обидеться.

— Каждый имеет право на ошибку. Умение сводить риски к минимуму — часть программы моего обучения. Нет ничего сложного в управлении налаженным механизмом, если ты знаешь свое дело и готов отдать ему себя.

— И ты готов отдать себя?

— Конечно, — удивился Михаил, будто это было очевидным.

— Ты рассуждаешь так, будто уже часть LPI, будто ты уже занял место отца. Тогда как ты только учишься и проматываешь его деньги.

Михаил снова рассмеялся.

— Всему свое время. Когда-нибудь мы выпустим сотни тысяч, миллионы живых проектов — профессионалов, способных заменить человека в тех или иных сферах деятельности.

Ольга невесело усмехнулась. Тогда у нее не возникло мысли обратить внимание на слова Михаила о замене человека. После выступления Высоцкого акцент на этом моменте заставил Ольгу обернуться к спутнику:

— Ты уже тогда говорил о замене человека! Чем же мы провинились?

Они стояли на верхней площадке, рядом с офисом Густава Эйфеля. Ольга думала, что он снова потратился, чтобы обеспечить их одиночество. Только теперь уже заработал эти деньги сам. И он на самом деле был неотъемлемой частью LPI. Как и она, даже сегодня, закончив с курированием проекта.

— Иллюзия выбора…

Михаил стоял чуть сзади и так же смотрел поверх города вдаль.

— Что? — Ольга обернулась, не понимая.

— У человека есть иллюзия выбора. У живых проектов иллюзий нет.

Ольга не хотела втягиваться в этот спор. У нее было достаточно опыта общения с Михаилом, чтобы знать наверняка: он извернется так, что она согласится с его правотой. Черное станет белым, небо — землей, а она поверит. Она просто промолчала.

Перед ней был совершенно не иллюзорный выбор: попытаться разрушить его представление о нем самом, выложить как на духу информацию из папки под номером двести восемь дробь один, убить в нем веру в себя, как человека. Но она сомневалась, что это поможет ей. Она не была вполне уверена, что он сам себя считает человеком, то есть существом способным на чувства, способным отступать и отпускать, способным любить и на самом деле прощать ошибки. Или же просто сбежать. Все уже было готово.

— Зачем ты привез меня сюда? — спросила Ольга.

— Чтобы напомнить тебе о данном слове.

— Каком еще слове?

Михаил промолчал, предоставляя ее памяти возможность ответить на этот вопрос самостоятельно. Он сделал шаг вперед и их плечи соприкоснулись. Ольга вздрогнула и резко отвернула лицо в сторону. Потом вернула взгляд вперед и краем глаза заметила, что Михаил опустил голову. Обернувшись, она не дождалась ответного взгляда. Он смотрел куда-то вниз. В темных глазах, в уголках губ застыли следы переживаний, совершенно, по ее мнению, не свойственных Михаилу. Ольге показалось, что если бы он был способен чувствовать боль и муку, именно так это проявлялось бы на его лице. Ольге хотелось сделать ему больно, и чтобы он запомнил каково это, потому что никакое другое чувство кроме боли так тесно не связано с беспомощностью, в какой она пребывала последние три года. Но Ольга вспомнила последний год и поняла, что больнее Михаилу сделать не получится. Она не так дорога ему, как «Живой проект», заставивший его в этот год страдать.

Когда Михаил тихо заговорил, ей пришлось вслушиваться: ветер уносил слова.

— Все продается и покупается, все имеет свою цену. Даже чувства — это разменная монета в отношениях души и Бога. Я знаю это. Знаю, что купить можно все. Нужно лишь найти правильную валюту. Это самое сложное в торговых отношениях, которые мы привыкли называть жизнью. Но как бы ценен ни был товар, как бы дорого ты не готов был заплатить за него, как бы ты не доверял продавцу или покупателю, гарантом любой сделки является слово. Одно слово. Выше слова нет ничего. Вначале всегда было Слово! И день, когда слово потеряет свой вес, станет последним днем для того, кто станет тому виновником. Если этим человеком станешь ты, Оль, я устрою тебе личный Апокалипсис. Потому что я не хочу жить в мире, где нечему доверять. Где первая и последняя ценность попрана человеком, которого я выбрал разделить мою жизнь, мои победы и ошибки, мою боль и мое счастье. Только не ты.

Ольга сглотнула. Ей стало непосебе, она не решилась обернуться. Зябко обхватив себя за плечи, женщина вся сжалась. Могла ли она допустить тогда, в семнадцать, что пятнадцать лет спустя Михаил заставит ее испугаться? Куда там! Не было на свете человека, с кем она чувствовала себя столь же спокойно и безопасно. Ей казалось, что он может защитить ее ото всего и всех. Что он изменит мир и в этом обновленном мире не будет страха, не будет вопросов без ответов, не будет…  выбора. Вот что Ольга любила в нем больше всего. Михаил никогда не оставлял выбора. Он всегда знал, как будет лучше и поступал по-своему. Тот день был единственным, когда он предоставил ей выбор.