Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

рельсы скользкие, случись что — тормозной путь будет гораздо длиннее. Под утро, к счастью, дождь прекратился, но появилась другая напасть — сильный туман. Закрыло все, как ватным одеялом укутало, едем сквозь серую пелену…

И вдруг я чувствую — надо срочно тормозить! Не могу объяснить почему, но был точно уверен — с путями что-то не так. Сказал Тимофеичу, тот отмахнулся: когда кажется, мол, креститься надо. И еще прибавил ходу. А я знаю: сейчас что-то очень нехорошее произойдет, катастрофа будет. Как будто кто-то толкал меня под локоть, говорил: тормози срочно! В общем, повернул я рычаг тормозного крана, стал резко сбавлять скорость. Тимофеич не удержался, отлетел в угол, ударился, материт меня по-черному, я тоже на ногах еле стою, но рычаг не отпускаю. Наконец всё, встали…

Прибежал начальник поезда, спрашивает: что случилось? Публика, мол, страшно злится — многие попадали, а кое-кто даже сильно ушибся. Я ничего не говорю — выскочил наружу и бегу вперед по путям, и в тридцати саженях вижу — насыпь размыло! Целый поток хлещет, рельсы и шпалы в воздухе висят. Если бы не затормозил, точно бы весь состав — под откос (а там как раз крутой обрыв был), людей бы много погибло. Подбежал ко мне Тимофеич, тоже посмотрел, почесал в затылке, сел прямо на насыпь и закурил папиросу…

Затем сам генерал Хорват пожаловал: страшный спросонья, злой, как черт, громко ругается, кричит на всю тайгу — почему, мол, стоим, что за причина? Меня сам генерал-губернатор ждет, а вы тут… Чуть не тюрьмой стал грозить. Но, как увидел дорогу, сразу стих, обнял Тимофеича и сказал негромко: спасибо, старик, я тебе жизнью обязан! И не только я один. А тот ему в ответ: не меня, мол, вашвысокоблагородь, благодарить надо, а вот этого щегла… Если бы не он, многие бы уже сейчас на том свете были. И я среди них… А уж сколько бы народа покалечилось — и не сосчитать: вагоны под завязку забиты, все места куплены.

Глава 44

Глава сорок четвертая

В общем, огородили мы пути с двух сторон, выставили людей, чтобы сигналили,предупреждали другие составы, и послали человека к ближайшему полустанку: пусть свяжется по телефону с Читой, расскажет, что случилось. Через несколько часов прибыла на паровой дрезине ремонтная бригада, начала чинить насыпь. Все мужчины, кто мог, ей помогали, даже из высокородных: ехать-то надо! Генерал Хорват сам, лично лопатой махал, причем получше многих. И всю свиту свою заставил — чтобы скорее дело пошло. На встречу с генерал-губернатором он, конечно же, опоздал, но тот все понял, отчитывать его не стал (хотя, говорят, очень строгий был человек и больше всего на свете любил точность, аккуратность и дисциплину).

А мне за мою чуйку Дмитрий Леонидович выписал особую премию — целых сто рублей, тогда это очень хорошие деньги были, я себе новый костюм стравил да еще на свадьбу отложил. И часы эти мне подарил… Собственные, личные, которые с ним тогда в поезде были. Сказал: «Если бы не ты, Семен, они бы навсегда остановились… Как и моя жизнь. Прими от меня в знак благодарности, пользуйся, только не забывай заводить!» И вот уже столько лет они со мной, каждый раз в рейс беру. Что интересно — ни разу не сломались и не отстали, ходят очень точно. Швейцарские, дорогие, от какого-то очень известного мастера…

И Семен Петрович еще раз с любовью посмотрел на свой хронометр. А затем бережно убрал его во внутренний карман куртки:

— Это мой талисман. Или оберег, если говорить по-нашему, по-русски… Пока они со мной, верю, что ничего не случится, всегда вернусь домой живым и здоровым! Вот так-то, сынок…

И задумался о чем-то своем… Диме этот рассказ очень понравился, и он с большим уважением посмотрел на пожилого машиниста: действительно, и история интересная, и поступок героический, спас многим жизнь.

— Эх, да что говорить! — снова тяжело вздохнул Семен Петрович. — Хорошая раньше у нас жизнь была! Сытая, спокойная, можно сказать, счастливая. А теперь вот приходится приспосабливаться да выкручиваться по-всякому…

— Почему вы согласились помочь мне? — спросил Романов. — Это же для вас¸ как понимаю, большой риск?

— Во-первых, люди уважаемые за тебя, сынок, попросили, сказали, что нужно одного русского из Синьцзина в Харбин доставить, но так, чтобы никто не знал. А как своему-то человеку — и не помочь? Дело это хорошее, благое. Во-вторых, что самое главное, деньги хорошие за тебя заплатили. При нынешних ценах в лавках это для меня ой как важно! На один только голый оклад не очень-то проживешь, а нужно еще сыну помогать, у него семья большая, пятеро детишек, да и нам с женой тоже на что-то жить надо… А у Захара другая история — мать больная, ей лекарства нужны, а они в аптеках ужас как дорогие!

И пожилой машинист махнул рукой — да что говорить! Дима понимающе кивнул: да, для русских сейчас в Маньчжоу-го не самое лучшее время, местные власти и японцы всячески притесняют, выживают с насиженных мест. Но ничего, будем надеяться, что скоро все изменится: если у них с Джу все получится, то он точно позаботится о то, чтобы к его соотечественникам относились в Маньчжурии как положено, с должным уважением. Затем он снова полез в бункер — отдохнул немного, а теперь пора кидать уголек, чтобы поезд шел на прежней, хорошей скорости.

В Харбин прибыли рано утром, на перроне народа было мало: немногочисленные встречающие да китайцы-носильщики со своими тележками. Дима выглянул из будки и сразу увидел Джу — она уже ждала его. С ней, как всегда, была Мэй. В руках служанка держала какую-то объемистую сумку — наверное, с одеждой, чтобы он смог переодеться. Дима накинул куртку и спустился из паровозной будки на перрон, подошел к принцессе. Та недоуменно на него посмотрела: что от нее хочет этот чумазый кочегар?

Дима улыбнулся во все свои тридцать два зуба:

— Не хотите ли прокатиться на паровозе, принцесса! Вмиг домчим, куда угодно! И даже денег с вас не возьмем!

Джу, наконец, поняла, кто перед ней, ойкнула, улыбнулась, ответила весело:

— Спасибо, но я уже приехала!

И залилась колокольчиком:

— Никогда бы вас не узнала, Дмитрий! Вы как настоящий кочегар!

— Значит, богатым буду! — улыбнулся в ответ Романов. — Ну, хорошо, я уже здесь, что дальше? Что у нас по плану?