Читать книгу - "Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова"

убиваем Кейлуса. И решим, что делать дальше, да? — Деймонд требовательно вскинул брови.

— Да. Предлагаю потом найти Голда. Пора узнать, чего он хочет в этой игре.

— Он с Тейлор сейчас. Кейлус еще три года назад успокоил Времена года, что Голд и правда просто помогает освоиться новой Природе. Он ее правая рука.

— И мы верим в это?

— Не уверен, что нам стоит лезть в это вовсе. Тейлор уже почти три года… для бездушного создания, рожденного сразу юной девушкой, это неплохой срок.

— И нам нужно объединиться с твоим отцом. Если он уже был избранным…

— Да. Наверно.

— Феликс будет счастлив, что мы снова в игре.

— Отнюдь. Кажется, он искренне радуется, что мы счастливы.

Харпер посмотрела на заживший палец. Решилась. Все равно собиралась рассказать. Нашла шорты, в них — записку и протянула Деймонду. Затем показала ленту, которая превратилась недавно в змею, чтобы укусить. Сейчас она была снова бездушной, самой обычной.

Деймонд слушал ее внимательно. Осмотрел палец. Считал ее поток.

— Чувствуешь себя по-другому?

Харпер прислушалась к себе. Мотнула головой.

— Все как было. Может… это шутка?

— Или нет. Феликс тебя проверит: он точно найдет новую в тебе магию. И ленту осмотрим.

— Угу. — Харпер взяла палец в рот, облизала подушечку, вспоминая вкус крови. — Как думаешь, правда моя мама?

— Вполне возможно. Или Кейлус.

— Или еще какой недоброжелатель. — Харпер свела брови вместе. — Не нравится мне все это.

Деймонд взял ее за руку, позволил считать его тепло, мягкий поток, что укрывал заботой.

— Мы вместе. Значит, справимся. Помнишь, веснушка?

— Конечно, мой лорд. Спасибо.

Харпер тряхнула головой, пытаясь напомнить себе, что у них годовщина. Взяла футболку Деймонда, что он бросил на кровать, заметив вдруг бордовый след помады на воротнике. Озадаченно свела брови: у нее такой нет. Выдохнула, вспоминая, кто мог заобнимать ее мужа.

— Лорд Ванклифф? — холодно спросила Харпер, указывая на отметину. — Объяснишь? У меня такой нет.

— У Офелии есть, — хмыкнул Деймонд, и Харпер раскололась: актриса из нее так себе. Да и ревновать они друг друга давно перестали, настолько доверяли. Закатила глаза, не сдержав улыбку. — У той самой, что сегодня чуть ребра мне не сломала, пока обнимала.

— Все равно вопрос, откуда след на вороте футболки… она не настолько ниже тебя. — Харпер закусила губу. — Тоже хочу такую помаду. Красивый цвет.

— Скажи ей, она тебе коробку притащит. А меня наказать придется, да?

— Ты знаешь, как я не люблю, когда мы секс превращаем в подобные извращения, — осадила Харпер. — Мы занимаемся любовью, помнишь?

— Знаю, веснушка. Готов загладить свою вину, — искренне ответил Деймонд: давно запомнил, что можно и нельзя говорить, чтобы не убить желание Харпер.

Он нежно поцеловал ее в шею, запуская руку под ее футболку, чтобы провести по коже. Выступили мурашки, бросило в жар, едва он добрался до талии, а его губы — до ключицы.

Мозг пытался увести в пучину переживаний и тревог, но душа неслась в объятия любимого.

И Харпер решила до завтра отдаться любви и отключить мозг. А про все остальное… она подумает завтра.

Глава 4

Беременное безумие

Харпер и Деймонд запросили неделю, чтобы найти человека, на которого оставят свой бизнес. Они искренне полюбили гестхаус, кафе, их команду, да и саму Паттайю, а потому планировали рано или поздно вернуться. Значит, будет здорово, если за время, что они воюют с Кейлусом и Смертью, никто не убьет их любимое дело.

— Иди, — в сотый раз сказал Деймонд. — Ты скучала по Офелии! Вот и иди показывай ей город!

— Бюджет общий. Бизнес общий…

— Я справлюсь без тебя. Иди, веснушка.

Харпер покусала губу, заглушая стыд за то, что оставляла Деймонда разгребать внезапно свалившиеся дела, а сама убегала наслаждаться жизнью. В итоге сдалась. По правде, трудно было продолжать воевать с мужем, когда ее потащила за собой Офелия, причитая, что им надо многое наверстать.

Через пару дней через Дверь в Паттайю (вернее, в Бангкок, где арендовал машину, чтобы доехать до друзей) пришел Феликс и назначил встречу. Сначала они договорились, что все обсудят в Небесном городе, но грех настоял, что хочет их с кем-то познакомить. А этому кому-то заодно показать пляжи островов недалеко от Паттайи.

Харпер и Деймонд сидели за одним из столиков на ночном рынке. Их укрывала тень деревьев позади, дул приятный ветер, остужая горящие щеки, ведь зной в самый жаркий месяц не желал отступать даже ближе к вечеру. Палатки постепенно открывались, улица начинала утопать в сумерках, готовясь к наплыву туристов и жителей Паттайи.

— Тебе идет этот цвет, — заметил Деймонд.

— М-м? Взяла оттенок чуть краснее в этот раз, — ответила Харпер. Солнце иногда пробивалось сквозь кроны деревьев и попадало на ее волосы, заставляя их гореть, словно огонь. Обычно она выбирала бордовый оттенок, в этот раз взяла красный. Ей и самой нравилось, какие яркие стали волосы (это Офелия вдохновила ее на эксперименты, по правде). Счастье еще, что ей вовремя подсказали заклятие, что сохраняет качество волос, а краске не дает быстро смываться. За три года в Паттайе Харпер ни разу не стриглась. Волосы и раньше были длинными, теперь и вовсе отрасли ниже поясницы. Она полюбила делать пучки и заплетать разнообразные косички, а по вечерам, когда спадала жара, распускала их и наслаждалась легкими волнами.

— Мне очень нравится, — сказал Деймонд, запустил руку в свои почти темные кудри.

Любопытство сводило с ума: кого это Феликс так страстно желает с ними познакомить? Ответ обескуражил.

Харпер удивленно вскинула брови, заметив Феликса, что вел под руку юную блондинку с миловидным личиком. Голубое платье в оборках раздувал теплый ветер, длинные волосы ниспадали до поясницы, а на пухлых губах застыла улыбка. Казалось, она таяла от слов, что говорил ей Гордыня, наслаждалась их близостью. Что она живой человек, а не фарфоровая кукла, доказывали капельки пота на ее лице и покрасневшее лицо, измученное жарой.

— Это еще что такое? — спросила Харпер Деймонда.

— Видимо, новая пассия.

— У него бывают пассии? Он же не встречается ни с кем.

Деймонд пожал плечами. Феликс и блондинка подошли к ним, девушка засмущалась, неловко заправила белокурую прядь за ухо, и грех выдвинул ей стул, весел садиться.