Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

он не один, компанию ему составляли либо лейтенант Оку, либо майор Отари. Они вместе завтракали и беседовали. Разговоры велись исключительно на отвлеченные темы — обсуждали что угодно, от погоды до театра, но только не политику и войну (что, впрочем, было практически одно и то же).

Лейтенант Оку обычно рассказывал об интересных городских происшествиях, передавал последние новости, слухи и сплетни, а майор Отари пространно рассуждал (как всегда, очень увлечено и искренне) о великой русской литературе: многоречиво хвалил классиков, ругал современных писателей — нет прежнего размаха и глубины, одно мелкотемье и всё больше дешевых любовных романов для женщин или же пустой беллетристики для молодежи… И еще он часто цитировал любимых русских поэтов — память у него была просто великолепная, а знал он очень много. Например, «Евгения Онегина» Пушкина он мог читать наизусть целыми главами…

Глава 32

Глава тридцать вторая

Дима слушал майора Отари с некоторой завистью и понимал, что тот знает русскую литературу намного лучше, чем он сам, русский человек, а потому через некоторое время решил наверстать упущенное. Раз у него есть такая возможность, почему бы и не заняться чтением и не восполнить то, что пропустил в школе? Это, несомненно, будет полезно для общего развития, и к тому же поможет убить время.

Как известно, нет ничего хуже, чем ждать и догонять, а Романов был вынужден сидеть без дела. Когда еще к нему приедет с визитом принцесса Джу и начнется реальная, практическая подготовка к побегу! Поэтому он, в конце концов, попросил майора Отари принести что-нибудь из русской классической литературы, и желательно — сразу побольше, чтобы, как говориться, не вставать два раза. В особняке имелась своя библиотека, довольно большая, но все книги были на английском языке — очевидно, остались от прежнего владельца.

На следующий день Диме доставили собрание сочинений Льва Николаевича Толстого в двадцати двух томах, это было юбилейное издание, выпущенное в Харбине к столетию великого русского писателя. Дима с некоторой тоской посмотрел на толстые тома в серых переплетах, вздохнул и решил начать с «Войны и мира». Это же про войну с Наполеоном, значит, должно быть хоть немного интересно… Стал читать — и чуть не умер от скуки: все эти бесконечно длинные, занудные рассуждения о народе и его роли в истории, совершенно ненужные (с его точки зрения) описания великосветских салонов и старинного барского быта, какие-то постоянно встречающиеся французские слова, фразы и даже целые диалоги… Причем без перевода: предполагалось, что любитель Толстого должен знать язык Вальтера и Дидро… Нет, через это ему точно не продраться!

Но он ведь сам попросил принести что-нибудь из классики, значит, отступать не годится. Не к лицу командиру (хоть Красной армии, хоть российской) пасовать перед трудностями, он должен их героически преодолевать! И тогда Дима решил читать выборочно — только то, что относится непосредственно к боевым действиям. И дело сразу же пошло намного лучше — три четверти романа можно было спокойно выкинуть.

Военные описания очень нравились Диме: сразу видно, что это писал человек, не раз лично принимавший участие в боях! И пусть для Льва Толстого это была Крымская война, не Отечественная 1812-го года, но практический опыт офицера-артиллериста ощущался совершенно явственно, и это вызывало полное доверие к тексту.

Дима далеко не во всем был согласен с Львом Николаевичем относительно роли народа в истории, часто мысленно спорил с ним. Да, вся мировая история, по большому счету, это движение народных масс (так им говорили в школе и танковом училище), в этом Лев Николаевич, пожалуй, был прав, но и роль личности в этом процессе исключать также нельзя…

Возьмем, к примеру, известное сражение за город Малоярославец — уже после отступления Великой армии Наполеона из Москвы. Город был чрезвычайно важен для обеих противоборствующих сторон, русской и французской: Наполеон хотел прорваться на юг, к Калуге, где имелись большие продовольственные склады — чтобы восстановить свои силы, пополнить запасы, накормить людей, а затем продолжить войну, но Кутузов не давал ему этого сделать, гнал на разоренную и разграбленную Старую Смоленскую дорогу, обратно на запад. И сражение за город оказалось чрезвычайно напряженным, трудным и кровавым…

Толстой очень ярко и красочно описал один, казалось бы, незначительный эпизод из этой битвы, который, по идее, мог навсегда изменить ход мировой истории. Наполеон с небольшой свитой выехал за город, чтобы понять, где находятся русские и спланировать свои действия, и случайно столкнулся с казаками. Те, естественно, с громким «ура» атаковали французов, и великий полководец был вынужден спешно ретироваться.

К сожалению, казаки не знали, кто перед ними, думали — какой-то обычный французский военный, поэтому долго преследовать не стали, предпочли напасть на вражеский артиллерийский обоз и завладеть пушками (весьма ценный трофей!). И великий полководец благополучно скрылся. А чуть позже на подмогу артиллеристам подоспели французские конные егеря и отогнали русских…

А то было бы, если бы казаки продолжили преследование и захватили бы императора в плен? Или вообще убили бы в горячке боя? Как бы тогда развивались дальнейшие события? Наверняка Великой армии пришлось бы спешно уходить из России (гораздо быстрее, чем в реальности), затем неизбежно началась бы борьба за власть и опустевший императорский трон, и в результате наполеоновские войны закончились бы гораздо раньше, чем это было на самом деле. И не случилось бы тогда великого Лейпцигского сражения, кровавого Ватерлоо и прочих грандиозных битв, унесших еще десятки тысяч (а может, сотни!) человеческих жизней…

Эти вопросы крайне интересовали Дмитрия, и он часто думал об этом. Так какова же роль личности в истории, может ли один человек изменить ее ход? Или сделать это под силу только самому народу (как говорили школьные учебники)? Если да, может, то тогда, получается, вся история человечества — это не некий объективно неизбежный, логический и научно обоснованный процесс, закономерная смена экономических формаций (как всегда говорили учителя), а лишь набор неких событий — счастливых совпадений или же, наоборот, трагических случайностей. Над этим вопросом стоило подумать…

Все прочие объемные романы Льва Николаевича (скажем «Анна Каренина» и «Воскресенье») Диме решительно не понравились: начал их читать, но вскоре бросил. Абсолютно ничего интересного, сплошная занудная тягомотина! Опять длиннющие описания прошлого барского быта и великосветских удовольствий, каких-то совершенно чужие для него и непонятные дамские переживания… И Дима отложил эти книги на потом. Если будет время и желание.

Чтением Романова занимался примерно час-два, а затем шел гулять в сад, который располагался за домом.