Читать книгу - "Пси-фактор - Екатерина Лылык"

Однако, сейчас он спешил поговорить с Вагнер до того, как ее сознание исчезнет и видоизменится. Видеоданные, которые создали с помощью Тридцать девятой волновали его. Спрашивать Абэ о том, что могла рассказать Вагнер было просто расточительством времени. Синхронизация изменит её. Сейчас же, находясь уже без эмоций, но еще без подключения к базе, она могла быть предельно честной. Он верил в это и хотел ее ответов.

Нана, как и ожидалось, пребывала в отделе синхронизации. Знакомая комната, которая служила обиталищем всем секретарям, была уютной и негласно оснащенной датчиками жизнедеятельности. Первое, что бросилось в глаза это ее тонкий силуэт на краю кровати и комки рыжих волос, устелившие пол возле ног девушки, постель, колени и даже предплечья… Нана, облаченная в тонкую рубашку, бесстрастно смотрела перед собой, наматывала на пальцы тонкие пряди и рвала их… В такт ее движениям болталась трубка капельницы, прикрепленная к ее левому запястью.

Прикрыв дверь, Фердинанд медленно приблизился к ней и присел рядом на кровать.

— Смена стиля всегда позитивно влияет на личность. — Абсолютно спокойно произнёс он и смахнул с ее колена оторванный клок. — Но, что-то мне подсказывает, не пройдёт и двух недель, как вы глубоко пожалеете о своих действиях.

— Я не чувствую сожаления, — прошептала Нана, продолжая наматывать очередной локон на палец.

Фердинанд накрыл ладонью её пальцы, прекращая действие, после чего слегка наклонился к её уху:

— Вы можете вырвать все до единого волосы, но это не изменит факта. Вы больше себе не принадлежите. Так что просто примите это и наслаждайтесь ситуацией.

Нана внимательно посмотрела на него:

— И вы пришли, сказать это? О наслаждении ситуацией? Сейчас… С вами? — ее голос оставался предельно ровным и безэмоциональным.

Фердинанд убрал свою руку.

— Я пришёл поговорить о ваших воспоминаниях, Нана, пока они не заблокированы. Я хочу знать о Маркусе Биби.

— Вы стоите друг друга, — с апатией вымолвила Нана, — два абсолютно беспринципных человека борющиеся с лопастями ветряной мельницы при полном доступе к механизму.

Фердинанд не ожидал такого выпада. Говорила она это серьезно, в шутку, с иронией, или же с ненавистью — оставалось загадкой и это неожиданно разозлило его.

— Это слишком смелое заявление, Нана… Достаточно ли у вас оснований чтобы судить?

— Вполне, — Нана никогда не сказала бы такого, если бы была в адекватном состоянии. Она понимала это, но остановится не могла. — Вы оба оперируете насилием, ни капли не волнуясь о поломанных судьбах.

Фердинанд помрачнел:

— Вы ошибаетесь…

— Разве? — она чуть склонила голову на бок и застыла, словно птица. — В моей голове находиться имплант, которого я не просила. А рядом человек, которого видеть нет абсолютно никакого желания. Вы же не отпустите меня, у вас есть планы на мою голову, вот только никто не спрашивал, хочу ли я. Что это, если не насилие? А завтра, — она на миг запнулась и склонилась к нему, — в этом теле меня не станет и вы будете вольны делать все что угодно с угодной вам интеллектуальной поведенческой моделью. Разве это не насилие?

Фердинанд молчал.

— Маркус такой же отвратительный как и вы… — продолжала говорить она. — Я его боялась, а вы забрали у меня даже эти чувства. Если бы я могла, я бы ненавидела вас, мой император. Если бы ненавидела то убила бы…

Резко ухватив её за подбородок, Фердинанд с силой притянул её лицо.

— Лучше бы ты молчала, — процедил он.

Ее губы исказились в усмешке, а голос дрогнул, словно она наконец таки что-то почувствовала.

— Насилие ваш конек… да? — Её взгляд оставался спокоен и безучастен. — Знаете… Тарис по сравнению с вами, сущий ребенок, воплощение невинности и доброжелательности.

Отпустив её лицо, Фердинанд без комментариев резко вскочил и поспешил покинуть комнату. Дверь за ним закрылась с грохотом. Лишь достигнув своих покоев — выругался. Слова Наны резали по больному. Стоило речи зайти об этом модифицированном и он срывался как истеричка.

Но хуже всего было осознание, что он ждал мига, когда она сядет в то чертово операторское кресло и наденет тот обруч. И забудет каждое сказаное ему слово.