Читать книгу - "Я - Красный сын - Николай Миронов"

уже заранее в чём-то провинился.

Не потому, что боялся. Скорее потому, что привык: где бы ты ни работал руками, тебя всё равно однажды вызовут в кабинет и спросят, почему ты не спросил разрешения у бумаги.

— Садитесь, — сказал я.

Он сел на самый край стула.

— Григорий Лозовой?

— Так точно.

Серго скривился.

— Не в армии.

— Привычка, — быстро сказал Лозовой и настороженно посмотрел на Черкасова. — Я могу и по-другому…

Черкасов молчал.

Похоже, в отличие от Пичужкина он сталкивался с чекистами.

Я открыл папку.

— Скажите, товарищ Лозовой. Зачем вы переделали крепление в стойке?

Он сглотнул.

— Потому что оно «гуляло». Мы три раза ловили плавающий контакт, а потом списывали на «неустойчивость аппаратуры». Я посмотрел, понял, где люфт, и сделал по месту. А оно вон как вышло…

— Почему не доложили инженеру?

Лозовой помолчал и сказал тихо:

— Доложил бы — он бы написал бумагу. Потом ещё одну... Потом пришли бы из «режима». Потом сказали бы «не трогать». А стойка бы так и гуляла!

Серго нахмурился.

— И вы решили, что умнее всех.

— Я… Я решил, что контакт важнее. Думал, что поступаю правильно. Дело то общее!

Прозвучало не дерзко, а упрямо.

Я кивнул.

— Вы понимаете, что в другом месте за такую самодеятельность вас бы выкинули?

— Понимаю, — быстро ответил он. — Поэтому я сюда и не просился. За мной сами пришли… Зачем?

Тишина повисла короткая, неловкая.

Лозовой явно ожидал, что сейчас его начнут воспитывать.

Я этого делать не собирался.

— Хорошо. Значит так, товарищ Лозовой. Отставить волнение. Вы будете работать под присмотром инженера. Но если увидите проблему руками — говорите сразу. Не в коридоре и не после смены. Прямо в лицо. Поняли?

— А?

Он выдохнул, будто ему разрешили жить.

— Д-да… Понял.

— И ещё. Никаких «по месту» без отметки. Не потому, что я люблю бумагу, а потому что потом придут люди Черкасова и будут искать виноватого. И виноватым станете вы.

Лозовой посмотрел на Черкасова, сглотнул, а потом глянул уже на меня.

— Я понял!

Серго покачал головой, взял карандаш и поставил маленькую отметку в блокноте.

— Следующий.

Рейзман вошла без задержки и без попыток понравиться.

Села ровно, не спросив разрешения у воздуха, и сразу посмотрела на Серго. Не на меня.

Это тоже было понятно: она пришла в кабинет к начальнику, и все в КБ знали, кто здесь начальник. По крайней мере, кто был его «глазами и ушами».

— Анна Марковна, — сказал Серго.

— Сергей Лаврентьевич.

— Это Иван Петрович. Руководитель группы.

Она перевела взгляд на меня.

— Он? Вы, верно, шутите? Сколько ему вообще лет?

Серго дёрнулся.

— С чего такой вопрос?

Даже я удивился. Я выглядел вполне зрело, учитывая мой реальный возраст. Хотя, для руководителя, конечно, не особо, но всё же.

— Если от меня хотят результата, мне нужно знать, кто принимает решения. Если решения принимает мальчик, которому в голову завтра ударит романтика, я потрачу время зря, — сказала Анна.

Черкасов медленно поднял голову от своих записей.

Ей было около тридцати. Волосы тёмные, кожа бледная. Она больше походила на аристократку, чем на человека науки. Впрочем, учитывая подобную внешность, такой нрав был вполне понятен. Она буквально притягивала взгляд, особенно «романтичных мальчиков». Хотя, уверен, самодовольства там было не меньше.

Ответить пришлось сдержанно.

— В данном вопросе решения принимаю я. Романтика и форма плоти меня совершенно не заботят. Меня интересует исключительно результат. Если вы с чем-то не согласны, мне не составит труда найти вам менее «привлекательную» замену.

Она чуть прищурилась.

— Я почти оскорблена…

— У вас в характеристике сказано: склонна спорить при наличии технических оснований.

— Верно.

— Значит спорьте. Но если будете спорить ради спора или привлечения внимания — я выставлю вас за дверь.

Рейзман выдержала паузу, долго глядя на меня, после чего перевела взгляд на спокойного Серго. В итоге просто кивнула.

— Понятно. Начальник…

Меня не заботил её тон.

— Тогда следующий вопрос. Что вы будете делать, если вам принесут лак, который по документам держит напряжение, а по факту начинает плыть на температуре?

— Странный вопрос. Я не буду делать вид, что он держит, — ответила она, кривя накрашенными губами. — И, если мне скажут молчать, я напишу так, чтобы потом никто не посмел сказать: «Мы не знали». Устраивает?

Серго усмехнулся, но без веселья.

— Вы же понимаете, почему вас «списали»?

— Более чем, — ответила Рейзман, но не стала объясняться.

— Хорошо, — сказал Серго. — Вы свободны.

Она поднялась, бросила на меня взгляд, а затем развернулась и вышла.

Серго посмотрел на меня, но я в ответ просто кивнул, на что он снова покачал головой.

Кравцова оказалась полной противоположностью Рейзман.

Молодая, худощавая, с аккуратно убранными волосами и пальцами, на которых чернила въелись сильнее, чем у прожжённой машинистки. Вошла тихо, почти незаметно, но не робко. Скорее экономно, будто старалась не занимать в комнате лишнего места и не тратить чужого времени.

— Валентина Сергеевна Кравцова? — уточнил Серго.

— Да.

Голос ровный. Без дрожи.

Я открыл её папку.

Чертёжница. Техникум. Копировальное бюро. Работа с электрическими схемами, монтажными таблицами, кабельными раскладками. Взысканий нет. Поощрений тоже почти нет. Идеально незаметный человек.

На первый взгляд — пустая единица.

Но аккуратная рука в такой работе иногда стоила больше, чем громкий диплом.

— Почему вы до сих пор в копировальном бюро? — спросил я.

Кравцова на секунду посмотрела на Серго, потом снова на меня.

— Потому что там нужны люди с хорошей памятью и усидчивостью.

— И вам этого достаточно?

— Нет.

Ответ вышел коротким. Даже слишком. И она тут же потупила взгляд.

Серго чуть приподнял бровь.

— Прошу поподробнее. И без утайки.

Кравцова спокойно сложила руки на коленях.

— Ну… Я три года перечерчиваю чужие ошибки… Поэтому иногда вижу, где схема перегружена, где провод пойдёт неудобно, где монтажник потом будет ругаться. Но моя работа — копировать, а не говорить. И, по правде, я устала от этого.

— А если дать вам право говорить? — спросил я.

Она впервые посмотрела прямо.

— Тогда я буду говорить только по делу. Обещаю.

С ней было вся понятно.

— Хорошо. Ваш опыт пригодится. Мне нужны схемы, по которым можно собрать узел, разобрать его, найти ошибку и снова собрать.