Читать книгу - "Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин"

…да ладно, чего там! Успеешь ещё, какие твои годы…

1979 г., июнь,

Подмосковье.

Вечер с печальным финалом

Новый трудовой день. Жара. Свёкла. «Работай, негр, солнце ещё высоко». Мы с Астом не воспользовались возможностью откосить от «плантаций» на конюшне и честно пашем вместе со всеми. Тем более что на хозяйство Фомича сегодня, ближе к вечеру, у нас имеются планы.

Дело в том, что вечером должны приехать наши классные. Мы решаем встретить их с помпой. Галина предварительно позвонила, сообщила, на какой электричке они с Татьяной Иосифовной приедут. Причём позвонила прямо с переговорного пункта на вокзале, так что можно рассчитывать, что планы в последний момент не изменятся. Ну и мы с Астом готовы – у Фомича позаимствован Председатель, на этот раз вместе с седлом, и тихая соловая кобылка Фрося. Кобылка запряжена в телегу, на которую навалена свежая солнечно-жёлтая солома, прикрытая чистой мешковиной. Такой процессией мы и отправляемся встречать наших классных – я верхом на Председателе, Аст же правит гужевым транспортом, научился за время практики. С ним на телеге Катюшка Клейман, в руках у неё глечик (так, на малороссийский манер, здесь называют глиняные кувшины) с молоком и завёрнутые в тряпицу пирожки, продукция нашего пищеблока. Ритуля Дымшиц постаралась – с капустой, с картошкой, с луком и яйцами. Вку-у-сные…

От станции Галина с Татьяной Иосифовной собираются ехать на автобусе – местном облупленном «ПАЗике», в который на вечерние рейсы народу набивается, что шпрот в банку. Но мы их от это избавим: встретим прямо у платформы, подсадим, забросим на телегу вещи и отвезём со всем полагающимся деревенским шиком. Конечно, получится подольше, чем на механической тяге, зато погода изумительная, июньский вечер тих и прозрачен, на шоссе пусто, хоть шаром покати. Лошади фыркают, на мягкой соломе так удобно сидеть и хлебать из глиняной посудины парное, ещё тёплое молоко вечернего надоя. Некрасов пополам с Есениным и прочими прелестями русской деревни – получите!

Если честно, то вся эта встреча – не что иное, как самый примитивный подхалимаж. Классным наверняка наплетут сорок бочек арестантов про наши с Астом подвиги, вот мы и стараемся заранее умилостивить. А если серьёзно, мне просто радостно от того, как всё сложилось. Радостно видеть улыбки гостий, слышать изумлённые ахи и охи, подъезжать на ходу поближе к телеге, чтобы Галина и её подруга могли, привстав, потрепать могучую шею Председателя и протянуть ему на открытой (непременно открытой, Катюшка объяснила) ладони кусок пирожка. И снова восхититься, как конь благодарно фыркает и тянется за новой подачкой… А я, расслабленный, довольный как слон, уступаю альтер эго и делаю шаг вглубь.

«Щёлк-щёлк…»

Поворот к «усадьбе». Телега сворачивает с растрескавшихся бетонных плит на пыльную грунтовку, и Денька, демонстрируя новообретённые навыки (прав Второй, прав, он учится с какой-то невероятной стремительностью), пускает Председателя в карьер, не забыв лихо, по-разбойничьи свистнуть. Восторг, упоение – барабанная дробь копыт, ветер в ушах и пыльный шлейф за бешено несущимся жеребцом. Ускакав вперёд метров на триста, Женька осадил коня, развернул и – назад, тем же бешеным аллюром. Не доезжая до телеги метров десять, снова осадил и – резко, как не раз это делал Второй, вздёрнул коня на свечку. И на самом пике восторга вдруг понял, что Председатель заваливается на спину, грозя придавить его всеми шестьюстами килограммами своего живого веса.

Его спасли тапочки – резиновые, с матерчатым верхом, полукеды на босу ногу. Они легко выскочили из стремян, позволив в последний момент вывернуться из-под рушащейся в пыль конской туши. И словно во сне – испуганные крики обеих учительниц…

…ну и кого мне за это материть? Уж точно не альтер эго – он забился в дальний уголок нашего общего мозга и носу оттуда не кажет. Вот и не кажи, сиди, осознавай… Хотя, если по справедливости, то в чём его вина? Это мне надо было думать, старому дураку, упустившему контроль за ситуацией в самый ответственный момент. Понимал же, что конь тяжеловат для такого всадника, не привычен к лихим кавалерийским приёмам. А сам альтер эго весь звенит от возбуждения, и последнее, о чём он сейчас думает, так это о безопасности, хотя бы в силу того, что не представляет, что с ним может произойти. Нет же, подумал: пусть дитятко потешится, получит свои пять минут славы, насладится заслуженным триумфом. Вот, значит, и насладился…

Аст поймал Председателя – да тот и не пытался убежать, отошёл на обочину и пощипывал, как ни в чём не бывало, травку. Меня уложили на телегу, прикрыли зачем-то мешковиной и в таком героическом виде – чем не возвращающийся с битвы раненый витязь? – отвезли в нашу штаб-квартиру. Катюшка шла впереди и вела под уздцы Фросю. Татьяна Иосифовна взялась ей помогать, хотя и косилась на безответную скотинку с опаской – а вдруг выкинет трюк вроде давешнего Председателева? Галина же уселась на телегу и вытирала мне лицо платком, повторяя один и тот же вопрос: «Где болит, Женечка?»

Дальше события развивались вполне предсказуемо. С трудом удалось отбиться от попытки перенести меня в спальню на руках, о чём немедленно и пожалел. Каждый шаг отдавался болью и в вывихнутой руке, и в рёбрах – Председатель, волчья сыть, поднимаясь на ноги, от души зарядил мне копытом в правый бок. Теперь он представляет собой один громадный багрово-лиловый синяк, а рёбра немилосердно болят – к гадалке не ходи, трещина, а то и две.

С вывихом удалось справиться довольно легко. Руководитель практики Рудольф Сергеевич ощупал повреждённую конечность, сказал Асту: «Держи его покрепче» – и без предупреждения рванул мою руку на себя.

От моего вопля едва не вылетели стёкла, а с крыши клуба снялась, недовольно каркая, стая ворон. Альтер эго вторил мне из тёмных глубин подсознания: похоже, он решил, что всё, отныне инвалидность – его судьба. Но минуту спустя, когда боль отпустила, я обнаружил, что рука двигается почти свободно. Всё ясно: опытный спортсмен и преподаватель физкультуры, наш руководитель практики, конечно, не раз вправлял вывихи прямо в спортзале. Вот и сейчас он успокоительно потрепал меня по плечу, посоветовал продеть руку в нацепленный на шею платок, а на рёбра наложить стягивающую повязку. Что мы и проделали, но сначала я подозвал Аста и попросил его сгонять в правление, к телефону.

Серёга вернулся через четверть часа, когда моя тушка была уже перевязана и обряжена в футболку (на редкость мучительная процедура!), и сообщил, что дозвонился и завтра с утра за мной приедет