Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

двумя магами. Пусть считают, что они до меня не дошли. Это логично. На улицах Петербурга пропадают люди, кого это удивит?

Я усмехнулся. А ведь выходит, я сам себе стелю мост в их логово. Но кто сказал, что мосты нельзя поджечь в нужный момент?

Я откинулся на жёсткий матрас, глядя в потолок. Мысль о том, что можно залезть внутрь этой паутины, даже учитывая прошлую встречу, не отпускала. Ведь формально я ничего плохого не сделал. Просто не захотел «сотрудничать» по их правилам. Но теперь... теперь игра началась на моих условиях.

Утро встретило меня тяжёлым воздухом Петербурга: смесь дыма от труб, запаха рынка и солёной сырости от Невы. Я шёл по улице и прикидывал, что же они могут предложить мне?

Мелкие «рейды» и «сборы налогов» — удел таких, как те двое магов. Улицы, лавки, перепуганные ремесленники и случайные торговцы с разломными трофеями. Работы грязные, опасные и дешёвые. Не для того бармен подбирает людей вроде меня.

Что тогда?

Им нужен не обычный выбивала. Им нужен тот, кто умеет думать, у кого есть фамилия и лицо, которое может показаться надёжным. Аристократ, пусть и без денег, — это уже вывеска. Таким проще вести переговоры, обставлять сделки, входить туда, где бандиту путь заказан.

Я прикинул: могут предложить сопровождать грузы, которые не должны попадать в глаза стражи. Или искать новые каналы торговли ресурсами с разломов. А может... работа связана с самой Академией? Там полно будущих магов, и не все из них добираются до конца пути. Удобное место, чтобы завести «своих людей».

Эта мысль кольнула особенно неприятно. Влезть в тень рядом с Академией — значит рисковать всем. Но разве я не для этого сюда пришёл?

Я усмехнулся.

— Ну что, посмотрим, что за игру вы задумали, — пробормотал я себе под нос, ускоряя шаг к знакомой вывеске бара.

Вечер тянулся лениво, словно город сам засыпал под гул карет и крики зазывал. Я снова оказался в баре — том самом, где пахло дешёвым табаком, кислым пивом и чужими секретами. Бармен, массивный как шкаф, вытер стойку и жестом пригласил меня в подсобку.

Там, среди бочек и мешков, на столе стояла небольшая тёмная коробка — аккуратная, лакированная, с восковой печатью.

— Первое дело простое, — сказал он, словно речь шла о доставке хлеба, — отнесёшь её адресату.

— И в чём проблема? — я прищурился. — В Петербурге посыльных хватает.

Бармен усмехнулся, его улыбка выглядела неприятно, словно трещина на старой доске:

— Обычному посыльному туда не попасть. Закрытая территория в центре. Слишком много стражи, слишком много глаз. А ты — молодой господин, аристократ, со своими связями и лицом, которое не вызывает лишних вопросов.

Я кивнул, хотя внутри кольнуло. Используют меня как пропуск в те двери, куда им самим хода нет.

— что в коробке? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Улыбка бармена исчезла. Он посмотрел прямо, и в его взгляде не было и намёка на шутку:

— Совет, парень. Вопросы такого рода не задавай. Тогда и деньги будут идти, и жить дольше будешь.

Я почувствовал, как напряглись плечи. Никто не доверяет человеку, который лезет в содержимое чужих тайн. Но соглашаться на это вслепую — тоже шаг в пропасть.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Пусть будет так.

— Молодец, — кивнул бармен. — Утром получишь адрес. Не опаздывай.

Я вышел обратно в зал, снова погружаясь в гул голосов и звон кружек. Коробка стояла в голове тяжелее любого клинка. Что они мне подкинули? Деньги? Документы? Яд? И главное — куда именно я должен это доставить.

***

Утро встретило меня не звонкими колоколами и не птичьим пением, а тупой болью в боку — рёбра всё ещё напоминали о ночах у Московского разлома. Я поднялся, умылся ледяной водой из кувшина и долго смотрел на своё отражение. Усталый подросток с тенью синяков под глазами и взглядом, слишком взрослым для шестнадцати лет.

Ну что, баронский сын, решил поиграть в курьера?

В голове вспыхнуло: это проверка. Слишком простое задание, чтобы не быть испытанием. Они смотрят, согнусь ли я под их правила.

В трактире, где я снимал комнату, уже шумели первые посетители. Я заказал завтрак — кашу и хлеб, но почти не притронулся. Силы нужны будут не для еды.

К полудню я оказался в том же баре. Бармен молча протянул мне свёрнутый листок с адресом. На нём значилось: «Господин Аркадий Орлов. Усадьба в садовом квартале». Я знал эту часть Петербурга — ряды ухоженных домов, где каждый двор охранялся, словно крепость.

— Коробка уже ждёт в подсобке, — буркнул бармен. — Береги её как собственную жизнь.

Я кивнул и вернулся за лакированным грузом. Коробка была небольшой — её легко можно было спрятать под плащом. Но держать её было неприятно: внутри будто что-то тихо пульсировало, едва уловимо, словно дыхание.

Что вы мне подсунули, ублюдки?

Я глубоко вдохнул, натянул плащ и вышел на улицу. Петербург шумел — кареты скрипели, уличные торговцы выкрикивали цены, вдоль мостовых спешили прохожие. Я влился в этот поток, стараясь выглядеть так, будто просто иду по своим делам.

Но внутри всё сжалось. Каждый взгляд стражника казался пристальным, каждый случайный прохожий мог быть наблюдателем. Я держал коробку ближе к телу, чувствуя её тяжесть, и шаг за шагом приближался к садовому кварталу.

Если это ловушка — то сейчас я иду прямо в её центр.

Садовый квартал встретил меня тишиной и чистотой. Здесь не кричали торговцы и не шатались подвыпившие гуляки. Каждая усадьба напоминала крепость, за высокими оградами скрывались ухоженные дворы. Но у ворот Орловых меня ждало совсем иное.

Я остановился у тяжёлых створок, постучал железным молотком. Несколько секунд — тишина. Потом калитка чуть приоткрылась, и на пороге показался человек.

Бледное лицо, вытянутое, словно маска, на нём ни единого намёка на эмоции. Чёрный костюм сидел безупречно, но смотрелся так, будто его сшили не для человека, а для тени. Голос, когда он заговорил, оказался хриплым, будто его связки давно разъела болезнь или яд:

— Подождите здесь.

Он забрал коробку и исчез за калиткой. Дверь закрылась с глухим щелчком.

Я остался один на улице. Мимо проезжала карета, мимо прошли двое прохожих — и никто даже не бросил на меня взгляда. Но в груди росло странное чувство — будто я стою не у дома аристократа, а у входа в склеп.

Минуты тянулись