Читать книгу - "Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет"

ещё. Если подобная магия у остальных золотых обелисков работает не больше суток, наша может держаться месяцами. Возможно, ты не заметил, но всё это время я старалась не выпускать тебя за пределы поместья. А если другие обелиски по работе приходили в дом, давала тебе поручения в саду. Ты встречался с ними лично только трижды, и все три раза я скрывала от них твоё биополе. Но ты, казалось, даже и не помнил о том, что пепельный. Признаться, долгое время я была уверена, что ты действительно не помнишь. Но твой сегодняшний ответ меня разубедил. А ещё, знаешь… — Она коротко хихикнула. — Если бы твоего отца до смерти затоптали лошади, ты бы не согласился работать в конюшне.

Ольга по-прежнему тепло улыбалась Иллариону, но сам он сейчас был уверен: волчица разыгрывает эту сцену, чтобы загнать его в ловушку. Каким же он был идиотом! Он и вправду мог сделать вид, что просто не помнит своей прошлой жизни, чтобы его больше не донимали вопросами. Почему не догадался раньше?! Как допустил оплошность с конюшней? Почему сейчас с такой охотой подтвердил сказанное? Он парой слов и одним необдуманным действием только что обрёк на провал весь свой план!

Руки и колени его предательски затряслись. Он сжал ладони в кулак, чтобы хоть как-то унять дрожь, и стиснул челюсти, раздумывая, что сейчас следовало предпринять и что собирается сделать Ольга, окончив свою речь. Но и без того запутавшиеся в ядовитых нитях паники мысли словно парализовало. Он мог лишь молча с широко распахнутыми глазами смотреть на лишённое красок лицо Ольги.

— Но мне не так уж интересно, с какой целью ты здесь, — ровным спокойным голосом продолжила она, переводя взгляд на вид за окном. — Для начала, выслушай мою.

На протяжении долгого, даже слишком затянувшегося рассказа Ольга почти не менялась в лице, всё также грустно улыбалась, глядя, как колышутся на лёгком ветру листья деревьев во дворе. Чем дальше продвигалась история, тем лучше Илларион понимал, откуда такая измождённость на лице жизнерадостной Ольги.

Все обелиски, живущие в Новом Осколе, были дворянами, не существовало ни одного оборотня другого сословия. Именно они основали на этом месте город. Именно сюда попали, когда, ведомые самым могущественным кланом Кастеллан, переместились на Землю. Ольга ненавидела дворян. Ненавидела всех обелисков в этом городе.

Клан Романовых, как и другие шесть семей чёрных волков, — самые влиятельные здесь, ведь с начала времён в Первом Измерении основными правителями Ванахейма была именно династия чёрных волков, которая впоследствии разделилась на семь ветвей. Семи старейшинам поклонялись все жители Ванахейма до того, как прежние правители были принесены Модестом в жертву ради спасения народа от поглощения полями Иару.

Но рассказ Ольги был не о бедствии четырёхсотлетней давности. На её судьбу повлияли события, произошедшие лишь шестнадцать лет назад, когда ей было всего пять.

С раннего детства она терпеть не могла светские мероприятия. Каждый бал, каждое застолье, любая встреча дворян с дворянами — спектакль, на который жалко смотреть. Её пугал, даже приводил в ужас вид этих мерзких фальшивых улыбок, за которыми скрывается желание озолотиться ещё больше, не скупясь обманывать, красть и убивать. Дворянам ничего не было за это. Они могли делать со своими крепостными всё, что вздумается, врать и льстить друзьям, чтобы удачно выдать замуж своих таких же избалованных детей. За сценой отточенных танцев, изысканной еды и дорогих нарядов, освещённой тысячами свечей и сверкающими золотом люстрами, скрывались погрязшие во мраке лжи и алчности кулисы. Ольга, казалось, была единственным неизбалованным ребёнком среди всех присутствующих и с малых лет понимала, что на самом деле сокрыто за этими яркими, увешанными драгоценностями обложками.

Она не сомневалась, что её отец, Николай Романов, был одним из самых ужасных дворян Нового Оскола. Всякий раз гости, посещая имение Романовых, видели примерного семьянина, любящего отца, надёжного партнера, трудолюбивого госслужащего и просто приятного человека.

Но как только двери за ними закрывались, вежливая улыбка Николая медленно сползала, а черты лица ожесточались. И лучше было этого не видеть, прячась где-нибудь подальше в саду. Настоящий, искренний Николай Романов был не человеком. Уже в пять лет Ольга с уверенностью называла собственного отца монстром.

Когда семь кланов чёрных волков переместились из Первого Измерения на Землю, каждый поплатился проклятием за совершённый грех. Как и Романовы, переименованные четыре века назад из Латэнс, за свою силу: каждый, в ком текла хоть капля крови клана, сходил с ума в двадцать три года и умирал. У них было лишь два пути: мучительная смерть или самоубийство в приступе безумия. Не было ещё ни одного, кто прожил бы дольше двадцати трёх. Это главный секрет клана Романовых, который они бережно хранили уже четыре столетия. Обелиски, почитавшие чёрных волков не меньше почивших божеств, и гадать не смели, с чем связана такая короткая продолжительность жизни Романовых. А спустя годы им стало просто плевать.

Ольга родилась, когда Николаю было восемнадцать.

Когда Ольге было пять, Николаю исполнилось двадцать три.

Как только грандиозное празднование двадцати трёхлетия Николая подошло к концу, а развеселившиеся и утомлённые пышным мероприятием гости разъехались, в доме воцарилась зловещая тишина. Слуг отправляли на время ночевать в другом месте, поскольку большинство приступов безумства начинались именно по ночам. И Ольга была бы рада покинуть дом вместе с ними.

Ей поведали о проклятии, когда она только научилась говорить. Да и без того не особо задумывались, стоит ли рассказывать ребёнку те или иные вещи. Что мать, что отец — у Ольги было ощущение, что родители видят в ней не свою маленькую дочь, а ровесницу, с которой можно обсуждать вопросы бизнеса, втягивать в свои конфликты и говорить, о чём вздумается. В четыре года Ольга узнала, что недалеко от их дома был найден покрытый гематомами труп крестьянина, забитого до смерти тупым предметом. Тогда она не знала, как должна реагировать на подобные вещи, но чем старше становилась, тем больше понимала, насколько ненормальными были отношения родителей и ребёнка в их семье.

Когда у них ещё была полная семья.

Хоть для многих наказывать ребёнка силой — норма, Ольга была из тех, кто абсолютно не понимал пользы такого способа воспитания. За любое непослушание мать била её по рукам, а отец не скупился пороть кнутом, взятым из конюшни. Но ей было всего три. Что трёхлетнее дитя, ещё не успевшее повидать ничего в жизни, могло усвоить, пока терпело сильнейшую, совершенно неоправданную боль? Как случайно разбитая фарфоровая чашка из набора десяти совершенно идентичных могла оправдать настолько