Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

Хозяин оказался сухощавым стариком с острым носом и цепким взглядом. Он бегло окинул нас глазами, заметил наши поношенные доспехи, дорожную пыль и мешки, и только тогда медленно кивнул. За пару золотых он предложил нам две комнаты — простые, но с кроватями, чистым бельём и даже умывальником. Для столицы это была почти роскошь.

— Берём, — сказал я, не дожидаясь ни чьих советов.

Через четверть часа мы уже поднимались по скрипучей лестнице. Я открыл дверь своей комнаты, вдохнул запах вычищенного дерева и дешёвого мыла и впервые за долгие недели ощутил себя в месте, где можно просто лечь и уснуть, не думая о том, что в темноте подползёт что-то с когтями.

Я сел на кровать, опустил руки на колени и прикрыл глаза. В груди ноющая боль — треснувшие рёбра напоминали о себе при каждом вдохе. Но хуже всего была пустота. Я почувствовал её ещё утром: ядро младшего ловца растворилось. Исчезло без следа, кроме пары новых ощущений в потоках энергии и липкой мысли о том, что я только что сжёг десятки тысяч имперских рублей.

Смешно. Сколько людей мечтали бы о таком даре — получить рост силы, шагнуть вперёд без долгих лет тренировок. А я сидел и думал о потерянной выгоде. Наверное, действительно становлюсь похож на купцов, которые всё измеряют монетой.

Но это было полбеды. Вторая проблема горела у меня за пазухой — золотое ядро. Оно пульсировало едва заметным теплом, словно напоминая о себе. Я не решался даже достать его, чтобы посмотреть. Одно касание могло изменить судьбу любого мага.

Влад… я вспомнил его уставшее лицо, тяжёлый голос, ту суровую заботу, которой он всегда меня окружал. Я доверял ему жизнь. Но что будет, если он узнает про ядро? Смог бы он устоять? Вечный барьер между магистром и архимагом — для большинства он непреодолим. А тут, в моей руке, ключ, открывающий эти ворота.

Я сжал кулаки. Нет. Никому не стоит знать. Даже верным людям. Искушение слишком велико. Даже благодарность за спасение жизни не остановит того, кто увидит шанс стать великим. А уж тем более тех, кто когда-то называл себя другом, но решит, что это ядро нужнее ему.

Я откинулся на спинку кровати и закрыл глаза, стараясь забыть о золотом свете под курткой. Пусть пока останется тайной. Моей личной тайной.

Мы сидели за деревянным столом в общей зале. Шум стоял привычный — звон кружек, разговоры, смех. После недель дороги это звучало как музыка. Перед нами дымился ужин — тушёное мясо с капустой и хлеб, грубая еда, но вкуснее её я давно не пробовал.

— Ну что, барин, — Влад откинулся на лавке, прихлёбывая из кружки, — планы-то какие дальше? Мы ведь в столице, а значит… пора определяться.

Я покрутил в руках ложку и сказал, стараясь говорить спокойно:

— Хочу посмотреть участок в центре.

Влад поперхнулся и закашлялся так, что Маша испуганно подалась вперёд. Киря удивлённо поднял брови.

— В центре?! — наконец выдавил Влад, вытирая бороду рукавом. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Там такие цены, что у меня волосы седые добела станут! Десятки миллионов, если не сотня. За сарай!

Я пожал плечами.

— Придётся решить и этот вопрос.

Слова прозвучали неожиданно уверенно, даже для меня самого. Я поймал себя на мысли, что ещё недавно двадцать тысяч казались огромной суммой. Тогда, в Воронеже, я чувствовал себя богатым человеком с мешком золота. А теперь… теперь вслух сказал о планах, которые сам счёл бы безумием.

Влад смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Барин… что ты задумал?

Я отвёл взгляд, наблюдая, как в углу трактирщик спорит с подвыпившим посетителем, и ответил:

— Есть пара мыслей. Но сначала их нужно проверить.

Маша тихо улыбнулась, будто ей нравилось, что я не спешу выкладывать все карты. Киря же, наоборот, загорелся интересом, но сдержался — видно было, что ему хотелось расспросить больше.

Я откинулся на спинку скамьи. Планы были туманны, но внутри зрела уверенность: время мелочиться закончилось.

Я посмотрел на Влада и Кирю, потом перевёл взгляд на Машу. Они ждали ответа. Слова сами пришли.

— Я третий сын барона, — сказал я тихо, но твёрдо. — Наследство мне не светит. Но что, если образовать свою ветвь? Своё имя. Свои земли. Своих людей. И свою силу.

Влад фыркнул, покачав головой.

— Звучит красиво, барин. Но с чего начать? Где взять хоть горсть капитала? Одними мечтами имения не построишь.

Я усмехнулся.

— Вот как раз с этим и хочу разобраться. Завтра мне нужно закупить кое-какое снаряжение и отправиться в сторону Московского разлома.

Влад откинулся назад и стукнул кулаком по столу так, что кружка подпрыгнула.

— Московский разлом?! Да ты в своём уме? Это самоубийство!

Я спокойно встретил его взгляд.

— Я знаю, как выжить там. И я не идиот, чтобы сломя голову соваться в жерло. Если план не сработает — я пойму это сразу и отступлю. Тогда отложу идею со своим имением до лучших времён.

Старик ворчал, бормотал себе под нос ругательства, но в конце концов махнул рукой.

— Ты черезчур упрям, — проворчал он. — И всё же… слишком много рискуешь, барин. Слишком часто.

— Зато пока ещё жив, — ответил я.

Влад вздохнул и больше не спорил, но я видел: тревога в его глазах никуда не делась.

Я выбрался на улицы Петербурга сразу после завтрака. Шум столицы обрушился с головой: торговые ряды, гул голосов, звон молотов в кузнях, запах жареного мяса и конского пота. Но у меня была конкретная цель, и я не собирался отвлекаться.

Первым делом я отправился к оружейникам. После последних боёв слишком хорошо понял цену снаряжения. Взамен кольчуги выбрал лёгкие кожаные доспехи — прочные, но не сковывающие движений. Мне важно было не выглядеть тяжёлым рыцарем, а сохранить скорость.

Из оружия я остановился на трёх вещах. Прочный клинок — без изысков, но сбалансированный. Копьё — для дистанции, с широким наконечником. И топор — не слишком тяжёлый, но с доброй кромкой, способной расколоть не только дерево. Всё это вместе обошлось в приличную сумму, но я понимал: лишний раз пожалеть денег на оружие — значит пожалеть их на собственную жизнь.

Кира же я заранее направил к канцелярии Академии. Он должен был внести оплату, записать нас на вступительные экзамены и узнать точные даты испытаний. У парня больше терпения к бумагам и разговорам с