Читать книгу - "Золотой ключ, или Похождения Буратины - Михаил Харитонов"

– Значит так, слушай сюда, – начал крот. – Всё, что я тебе там говорил – правда. И что Рахмат – существо уважаемое. Но есть нюанс. Существует такое мнение, что он со своими традициями может не вписаться в новые реалии. Не тому он учит молодёжь. То есть тому, но не так. Или так, но не вполне. В общем, конфликт старого с новым.

– Новое – это Тарзан? – уточнил козёл.

Крот нервно повёл рыльцем – мол, понимай как знаешь.

– И насколько он может не вписаться? – Септимий хотел ясности.

– Может совсем не вписаться, вместе со своим выводком, – Карл Августович наставительно поднял коготь и потудысюдыкал им у козла под носом. – То есть в Гиен-ауле по нему не заплачут. Если, конечно, они просто куда-нибудь денутся. Скажем, на Зоне сгинут. Могут они сгинуть на Зоне?

В этот момент сухо заскрипела дверь и на улицу протиснулся жираф – в попоне и с кувалдой под мышкой.

По-прежнему не глядя на Попандопулоса, он обратился к кроту:

– Ну и где у нас чего?

– Решётку проверь, – сказал Римус. – С теслой какая-то хрень, – пояснил он для козла. – Мариус сейчас посмотрит.

Козёл пропустил всё это мимо ушей.

– Во-первых, Рахмат на Зону не пойдёт, – начал он объяснять кроту.

– А это как поставить вопрос, – кротовьи щщи заметно усложнились. – Смотри, какой план. Ты завтра разговариваешь с Рахматом. Наплети ему чего хочешь. Скажи, что узнал, где кот прячется. Или что от кота что-то слыхал, про какое-то убежище. Короче, настаивай на том, что поймать кота реально. Но тебе нужны его нахнахи, а без него они слушаться не будут. Это, кстати, так и есть. Они преданы ему лично и только ему. Традиции, воспитание, всё такое. В общем, без него от них нет пользы. И упирайся на этом – или идём в Зону вместе, или пусть режет тебя прямо здесь и сейчас. Говори это при нахнахах, чтобы они слышали. Рахмату придётся пойти. Иначе позор, а этого он боится…

Идея козлу не понравилась категорически, причём с обоих концов сразу – и субъективно, и объективно. Чуть подумав, он решил начать с дальнего, объективного.

– Не сработает, – сказал он. – Допустим, Рахмата я бы завёл в «карусель» или в «жарку», но их шестеро. И что я им не друг, они тоже понимают. Так что пасти меня будут конкретно.

– Ошибаешься. В Сонной Лощине им будет не до тебя.

Попандопулос выпучил глаза: этакого он давно не слыхивал.

– Идти в Сонную Лощину? К мутантам в самое гнездо? Может, лучше сразу об стену убиться?

– Зачем об стену? – удивился крот. – Мы и так обойдёмся.

Этого Септимий уже не услышал: страшный удар, обрушившийся на затылок, единым духом вынес его из текущей реальности.

Крот посмотрел на распростёртое тело. Почесал нос.

– Мариус, ты не перестарался? – поинтересовался он у жирафа.

– Ничего, он крепкий, Карл, – жираф аккуратно положил кувалду на относительно чистое место.

– Ну тогда вбивай, – разрешил крот. – Только антисанитарию не разводи, нам ещё воспаления не хватало.

Жираф помотал головой. Присел на задние, сбалансировался, сжал-разжал кулаки, так похожие на копыта, и принялся разминать пальцы. Добыл из попоны нечто вроде круглого зеркальца с дыркой и вставил себе в глазницу.

Крот устроился поудобнее. Он любил смотреть, как другие работают.

– Кости толстые, Карл, – пожаловался жираф, поднося к козлиной голове длинный блестящий предмет.

– Накерни, – посоветовал крот. – Какой всё-таки длинный костыль… Сантиметров десять будет. Ты ему там ничего не проткнёшь ценного?

– В крайнем случае он сдохнет, Карл… – Мариус сосредоточенно водил блестяшкой, что-то ей время от времени подковыривая. – Ага-ага, вот где-то здесь можно попробовать, Карл… – он достал салфетку, плюнул на неё и аккуратно протёр грязную шерсть.

– Ты не пробуй, ты точно делай, – подал крот очередной полезный совет. – Сосуды смотри не задень.

– На хуй иди, пожалуйста, Карл, – пробормотал жираф, примериваясь и занося кувалду.

Раздался уверенный сухой стук. Блестящий предмет вошёл в козлиную башку. Не мешкая Мариус вторым ударом загнал его туда полностью. Брызнуло немного крови, тут же впитавшейся в шерсть.

Несчастный козёл, не приходя в сознание, заплакал – совсем по-детски: тоненько, жалестно.

– Худо тебе, рогатенький? – крот потрепал козла по щеке. – Ничего-ничего, будет хуже.