Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

— На то она и война, чтобы солдаты гибли, — философски заметил Вакулевский. — Что поделать… Но потери¸ к счастью, оказались не такими большими, рота может сражаться дальше. Ваша атака все же имела определенный успех: вы показали японцам нашу силу, теперь они в землю зарылись, сидят и не высовываются. За проявленную храбрость я собираюсь представить вас, Дмитрий Михайлович, к «Анне» четвертой степени. С мечами, разумеется. Ну, и штабс-ротмистра тоже…

Вакулевский покосился на Семена, и тот снова попытался принять стойку «смирно». Полковник опять махнул рукой — отставить! После чего общим кивком попрощался со всеми и покинул палату.

Арефьев бегло осмотрел Замойского («Вам на перевязку, не забудьте!») и принялся за Дмитрия — долго мучил его, заставлял следить глазами за кончиком карандаша, вставать, ходить, приседать и т.д. И, в конце концов, изрек: «Вижу, что вам сегодня гораздо лучше — сами ходите, есть аппетит (кивок на неубранные со вчерашнего вечера остатки еды), выглядите неплохо. Это положительная тенденция, надеюсь, что и память у вас скоро восстановится».

Дима вымученно улыбнулся: тоже на это очень надеюсь. Но слова военного эскулапа его обрадовали — хорошо, что он идет на поправку, значит, в скором времени сможет вернуться в строй. После осмотра подполковник, отдав несколько распоряжений молодому фельдшеру, тоже покинул палату — в госпитале были и другие раненые.

— Слушай, Семен, а что у тебя с Вакулевским? — спросил соседа Дима. — Я заметил, что он на тебя глядит, как на неродного. И обращается строго по званию…

— Да была тут одна история, — невесело усмехнулся Замойский. — Не хотелось вспоминать, но раз у тебя амнезия, придется все же рассказать — ты тоже имел к ней самое прямое отношение…

Романов кивнул — давай, рассказывай. Ему было очень интересно, что же такого натворил Семен, что начштаба бригады смотрит на него волком.

— Случилась это примерно три недели назад, — начал Замойский, — когда мы только выгрузились с эшелонов и двинулись маршем сюда, к Хамарбаду. Ты со своим экипажем шел впереди, в авангарде, я на «Муромце» — сразу за тобой. Идем, значит, мы через сопки и тайгу, время от времени останавливаемся, не слишком спешим — дорога плохая, неровная, узкая, особо не разгонишься, к тому же за ходовой нужно внимательно следить, не сломалось бы чего… И вот на одном из дневных привалов к нам выходят два местных охотника и предлагают купить оленя — только что завалили. Говорят, настоящий красавец, весит не менее двадцати пудов… Просят за него двадцать пять рублей и бутыль спирта — выпить очень хочется. Что понятно: местные любят к бутылке приложиться, но далеко не всегда это им удается, ближайшая винная лавка — более чем в ста верстах. И деньги им тоже были нужны — купить для своих баб тканей, ниток, иголок, пуговиц, всякой-разной мелочевки… А для себя — табак, спички и патроны.

Глава 12

Глава двенадцатая

В общем, услышали они наши моторы, вышли к трассе, увидели колонну и очень обрадовались — можно оленя хорошо продать и еще спирт получить. Зверья вокруг полным-полно, легко еще кого-нибудь подстрелят, а такая встреча для них — большая редкость. До ближайшей скупки, где оленьи рога и шкуры принимают, далеко, до лавки, где водка, — еще дальше, когда еще доберутся… А у армейских, они точно знали, всегда есть спирт. Но и нам это тоже было выгодна — грех от свежего мяса отказываться, тем более оленины.

Ладно, пошли мы с тобой этого красавца-оленя смотреть. И правда — настоящий великан, матерый самец, рога — здоровенные, ветвистые. Договорились с охотниками, ты дал денег — это как бы вместо проставки. Мы же не отметили твое назначение к нам, некогда было — подняли по тревоге, погрузили в эшелоны и отправили сюда, в Монголию. В общем, был за тобой некоторый должок, и ты его вернул…

А спирт я принес — взял у вахмистра Терещенко, он у нас всем хозяйством заведует. Не просто так, разумеется, пришлось отдать ему изрядную часть оленя. Но не жалко — мяса всем хватило и даже штабным кое-что перепало. В общем, оленя мы в роте успешно съели, шкуру забрал кто-то из обозников, а вот что делать с рогами? Очень уж они красивые были, жалко выбрасывать — большие, разлапистые… В обоз на хранение отдавать опасно — могут втихаря продать, а потом ничего не докажешь, и в танк их тоже не возьмешь, не поместятся. Тут ты взял и предложил: прикрепи¸ мол, Семен, к башне своего танка, пусть будут вроде как украшение. Или на страх японцам — вроде тех рогов, что в древности к рыцарским шлемам крепили.

Идея мне понравилась, и я из на башню поместил, как раз над самым стволом. Очень хорошо получилось — вид у танка стал очень задорный, боевой, то, что надо… Только закончил, как появился у нас полковник Вакулевский. Увидел он рога, сразу весь покраснел, потом побледнел, затем побагровел, как свекла, и ну на меня орать: что это, мол, за безобразие, что это вы, господин штабс-капитан, себе позволяете! Да я вот вас, да вот за такое дело… Ну, и все прочее в том же самом духе.

— А что он орал-то? — не понял Дмитрий. — Конечно, по уставу рога танкам не положены, но экипажи всегда с собой много чего возили: вещи, припасы, воду… Где их держать? В башню нельзя, места нет, вот и приходилось крепить снаружи на броне, чтобы всегда были под рукой. Большого нарушения в этом командование не видело, тем более — во время марша. А рога… Тоже вроде ничего особенного. В крайнем случае, сказал бы, что это трофеи. И убрал бы по-тихому, раз такое дело…

— Все верно, — кивнул Замойский, — но, видишь ли, Митя, вот в чем вся штука. Я, идиот, за этими всеми заботами, сборами и маршами совсем забыл, что у полковника в семье случилась любовная драма — от него ушла молодая жена. Соблазнил ее какой-то молодой¸ богатый хлыщ, и она упорхнула с ним в Париж. И полковник принял эти самые злосчастные рога якобы за некий намек… Вот честное слово, не думал ничего такого, даже в мыслях не держал! Просто совпадение.

Дима хмыкнул: надо же, какие бывают чувствительные полковники! Хотя, с другой стороны,