Читать книгу - "Андрей Круз Цикл "Лучший гарпунщик" - Андрей Круз"

а конкретно — к приватирской лицензии, но вот зачем ему это? Почему так важно? А может, и не шибко важно, просто ему кажется, что я там на своем месте буду? Мне ведь, откровенно говоря, тоже так кажется. Я же сам вижу. Что мое место здесь — к войне поближе.

И кстати, к чему он тогда Тортугу помянул? Что-то планируется? Надо будет у него подробней выспросить, когда увидимся. Вот это он точно неспроста сказал, как мне видится, просто наверняка.

Орехи в кулечках закончились почти одновременно, и мы остановились у торговца соками, который с помощью своего блестящего, похожего на мясорубку агрегата надавил Вере полный стакан желтого апельсинового, а мне красноватого грейпфрутового.

Дошли и до букиниста — того самого, у которого и в прошлый раз были. И на этот раз он тоже копался где-то на полках на верхнем полуэтаже, так что увидели его не сразу. Тот самый похожий на нетрезвого гнома дядек с лысиной, красным носом и неожиданно яркими голубыми глазами вновь спустился по лестнице, поинтересовался, чем может помочь.

Вера здесь была как рыба в воде — рванула к полкам с книгами про приключения. А я задумался. Нет, «на просто почитать» я тоже что-то возьму сейчас, без сомнения, но вот вспомнившийся разговор с братом Иоанном немного сбил с толку. И я спросил:

— Мне бы лоции района Тортуги, если есть. И карты максимально подробные.

«Гном» лишь удивленно поднял мохнатые брови, хмыкнул алкогольным выхлопом, но ничего не сказал, а, сдвинув стремянку по протянутой под самым потолком трубе, полез куда-то на верхние полки.

* * *

Вечер встретил в «Золотом тунце». Не один, естественно, а с компанией. С Иваном-мотористом, взводным Петром Байкиным, объездчиком Василем, боцманом с «Чайки» Глебом и Федькой, моим помощником в канонирском деле. Хозяин «Золотого тунца» Сергий, похожий на поседевшего от избытка мудрости и разъевшегося за написанием «Капитала» Карла Маркса, тоже к нам присоединился и на удивление быстро вливал кружки «красного» пива в свою объемистую утробу.

Было весело, шумно, болтали обо всем, играли на бильярде, разве что дев гулящих негритянских не было — район приличный, но больше всего присутствующих озадачивала моя такая неожиданная удача. Так вот раз — и уже судовладелец. Нет, тот же Василь сам вздохнул пару раз на тему: «Вот самому бы, дураку, сообразить, что там делать надо, — так нет, ума не хватило». В то, что судно мне не отдадут, не верил никто. Брат Иоанн сегодня половину дня просидел у нас на «Чайке», пока мы с Верой в городе гуляли, и честно взял показания со всего экипажа. «Лейлу» не только я один хорошо запомнил, пока турки за нами гнались, — все наглядеться успели.

— Знаешь что, — подсел ко мне ближе Иван, когда все опять пошли к бильярду. — Если тебе яхту отдадут, я к тебе перешел бы в мотористы.

— А что так? — удивился я.

— А я догадываюсь, что ты в приватиры пойдешь, — сказал он, глядя мне в глаза.

— Отчего так?

О планах своих я пока еще никому не говорил. Я даже сам с собой их пока не очень обсуждал — не хотелось сглазить.

— А человек ты такой, — ответил Иван осторожно. — Из тех, кому спокойствие надоедает быстро.

— А тебе уже надоело? — усмехнулся я.

— А почему и нет? — Иван поднес кружку ко рту, сделан два больших глотка, выдохнул удовлетворенно: пиво здесь было вкусное. — Я тебе про жизнь свою рассказывал, я и сам в приватирах походил. А так что — дети выросли, живу один, но пока еще хоть в силах. Почему жизнь интересней не сделать? Я на «Чайке» все же не так — груз, торговля, то се…

— Если Веру этим не подставлю, то возражать не буду, — подумав, ответил я.

Иван ведь и вправду многое для меня упростить может. Он человек морской, все это дело вдоль и поперек знает, где мне неделю думать надо, ему пяти минут хватит. Да и моторист он знающий, об этом все говорят.

— А если и так, то за пиратами пока гоняться не собираюсь, — сказал я. — Мне другое предложили.

— Уже предложили? — удивился он. — И что же?

— Острова пустые разведывать. И покуда этим жить.

— А что, хорошая работа, — оживился Иван. — Только как тебе ее предложили, непонятно. Это не приватир, к слову, это экспедицией называется, — добавил он, заставив меня с трудом удержать смех, потому что вспомнился старый анекдот про чукчу и экспедицию. — На подряд к церковникам попасть трудно, а случайных людей на такой работе они не любят, — продолжил просвещать меня Иван, попутно набирая горсточки рыбки-«шелухи» из большой миски. — Обманут в карте острова, например, не разведают как следует, а сразу ведь никто проверять не будет.

— А мы что, обмануть не сможем? — удивился я.

— А они к нам своего человека подсаживать будут, географа. Вот он все и подтвердит.

— Вот оно что… — протянул я.

Ну так все намного понятней. Я так и полагал, что меня с поводка теперь не спустят, потому как в местной системе ценностей я не та фигура, чтобы гулять самостоятельно, без хозяйского пригляда. Хотя если это будет окупаться и позволять платить экипажу, то почему и нет? Надо быть реалистом: можно ведь оказаться и «невыездным» в Кузнецке или Благовещенске. А уж это мне точно не с руки.

В кабак завалилась толпа местных ополченцев, уже безоружных, но повязок еще не снявших. Явно вернувшихся из похода, но до жен, которые могли бы пресечь пьянство, еще не добравшихся. Стало очень шумно, кабатчик с подавальщицей из негритянок забегали в два раза быстрее, не успевая наполнять кружки.

Все, война закончилась, можно им и по домам. Сколько, дня три-четыре они на службе провели? Действительно, вопрос про Тортугу становится еще интересней. Если ополчение здесь вот такое, а всерьез с пиратами воюют только «лицензированные приватиры», то Тортуга может быть вечной. Нет серьезных сил, которых следовало бы опасаться. А если глубже вдуматься, то… когда она окрепнет чуть больше, то начнутся набеги на острова, если уже не начались. Если даже рассказы про Большой Скат вспомнить, то из них выходит, что случались набеги скорее турецких «хулиганов», таких же вот ополчений, на недельку-другую пошедших за добычей. А кто всерьез из таких биться захочет? Наткнутся на сопротивление да и обратно повернут. А если в набег пойдет толпа настоящих, озлобленных и хорошо вооруженных отщепенцев? Вот тогда оно станет страшным по-настоящему.

Сможет такому набегу ополчение противостоять? Если успеет собраться, то сможет, народ здесь