Читать книгу - "Фантастика 2026-130 - Ал Коруд"

— И что же это, Ной? — спросил Киотан.

— То, что вы сидите здесь и обсуждаете какой-то собачий бред вместо того, чтобы вернуться в бой и продать свои жизни подороже! Всем встать!

Последнее я выкрикнул, и нехотя они послушались, поднялись и прошли на выход. Я не помню, в какой раз уже мне приходилось самому выходить из сражения и возвращаться сюда, чтобы пинать их, заставлять продолжать это самоубийство, но иного выхода я попросту не видел. Если спор станет серьёзным или они потеряют меня в бою, то нам уже ничего не поможет. Перебьём себя сами, а Первые будут просто на это смотреть.

Мы всё равно умрём здесь. Я повторял это раз за разом у себя в голове, но ни разу так и не сказал этого прямо.

Постепенно наши мясные проекции, по ошибке названные телами, адаптировались к ауре Омни-Терры и повышенной гравитации. Мы чувствовали себя всё увереннее, пробуя различные тактики и постепенно сокращая количество жертв с нашей стороны.

Однажды ночью, когда бой затих до уровня редких стычек на периметре и мои энергетические ресурсы были истощены, я забрался на одно из уцелевших деревьев и просто сидел там, на высоте, где крона раскрывалась чёрно-фиолетовым зонтом над всем, что осталось от поля боя внизу.

Много чести этим «Первым», «Праймам» и так далее. Внизу лежит свалка из их тел и, к сожалению, наших бойцов. Но сама эта картина… сколько они прожили, сколько знаний накопили и что в итоге? Вся эта усиленная Системой, величественная раса, называющая себя Первыми, с огромнейшей историей за плечами сейчас валяется в грязи точно так же, как лежали в средние века люди, сражающиеся за феодальные интересы мелких княжеств.

Хотя кто мы по меркам Системы? Подумаешь, пара тысяч воинов собралась здесь и сейчас. Она признаёт разве что Первых, но и те ей лишь мешают. Я не понимаю, насколько Серая Пустота огромна на самом деле и что находится где-то там, за её пределами, и не хочу этого знать.

Но мне всё же нужно было подумать.

Я уже давно перестал считать убитых Первых. Число было большим, и ни мне, ни кому другому оно ничего не говорило, потому что следом за каждой сотней приходила другая. Они не кончались, и всё это было фактом.

Война предполагает точку истощения у обеих сторон. Но я начинал подозревать, что у Первых этой точки попросту нет. По крайней мере, не в той зоне, куда мы способны дотянуться.

В сражении я начал походить на Йона. Или, по крайней мере, мне начало так казаться. Я прекрасно понял, зачем он брал контроль над моим телом столько раз, хотя мог этого не делать. Он учил меня сражаться так, как это делают в мирах мифрилового ранга. Приземлённо, используя форсаж из собственных характеристик, местность и множество различного оружия, предпочитая копьё. Он учил меня убивать Первых всё это время, но я даже не мог его отблагодарить за это.

Я думал о многом. О судьбе всего Альянса, например. Сколько из них выживет под покровительством Ту-Роу и других мифриловых рангов? Много, наверное. Только в том случае, если их не найдут Первые. И именно это заставило меня сомневаться в нашей силе ещё больше. Если то, с чем мы столкнулись, — лишь жалкая частица всей их военной мощи, то что им стоит прочесать весь сектор после окончания Инициализации? Ровным счётом ничего. Это был какой-то ужас наяву. Сон при высокой температуре, хотя я уже не помню, какого это, ведь системщики в принципе не болеют.

Последние из наших выживших начали откровенно трусить, за что я не мог их винить. Когда видишь столько смертей вокруг себя и когда умирают те, кого ты считал сильнейшими так долго, — понемногу начинаешь сходить с ума.

Дело всё же дошло до крайности, когда кто-то из легионеров попытался открыть портал в платиновый мир, пытаясь убраться отсюда, паникуя.

У него не получилось. Об этом тут же узнал весь остальной Легион.

В тот же самый день я стал свидетелем показной кары одного из наших платиновых бойцов. Первые поймали его и поддерживали в нём жизнь восстановительным навыком. Вопли, раздававшиеся над полем боя, наверняка заставили бы меня поседеть, если бы я не видел, как демоны обращаются со своими жертвами.

Был огонь по своим, даже короткие стычки, самоубийства, — всё это было в грязи и опилках от уничтоженного леса.

Когда оставалось четыре дня до конца Инициализации и над Омни-Террой в очередной раз наступила беззвёздная ночь, Первые подожгли то, что осталось от их гигантского леса, со всех сторон одновременно. Мир, который в начале показался мне вполне нормальным, теперь действительно превратился в адское место.

А я продолжил их убивать. Просто потому что мне больше ничего не оставалось делать. Ровно до тех пор, пока не пришла новость, задевшая уже и мои, казалось бы, несломные моральные установки.

Половина отряда Сима оказалась убита, и он сам где-то потерялся.

Я мог бесконечно проявлять стоицизм и смотреть в глаза погибшим, но я не мог допустить смерти своего сына. У меня тоже есть предел.

Глава 22

Молчание в чате не предвещало ничего хорошего. Я наблюдал за показателями здоровья, магии и выносливости Сима — всё было около последних тридцати процентов и постоянно менялось. Он наверняка сейчас сражается.

Это… хорошо. Значит, что он не погиб, хотя может быть серьёзно ранен.

Когда я прибыл к последнему месту, где его видели, то обнаружил нечто новое, чего до сих пор не видел на поле боя.

Огромная дыра, самое меньшее — метров двести в диаметре, уходила резко вниз, и даже моё улучшенное до предела зрение Системой не справлялось с темнотой внизу. По краям дыры — оплавленный, застывший камень, похожий на стекло. В этом месте стоял резкий запах горелого и озона. Судя по вырванной почве и сломанным деревьям в округе — здесь был эпицентр одного из ядерных взрывов, устроенного нашим титаном.

Активности Первых в округе не наблюдалось, а по остаточным следам горения и бесконечных схваток невозможно было сказать точно, что тут вообще происходило, вся почва была перемешана.

Где-то там внизу трёхмерная карта Системы показывала точку Сима.

Недолго думая, я спрыгнул вниз. Мико последовал за мной, скрывшись внутри моего Аксиоса.

Глубина нарастала быстро. Первые метров пятьдесят — просто вертикальный колодец с редкими выступами, и только