Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

средневекового алхимика, то волей не волей мне пришлось ознакомится с литературой по данной теме. Тут я и наткнулся на работы Евгения Головнина, известно российского теоретика ( а может быть и практика) алхимии, или как принято говорить в этих кругах герметического философа. Кроме того он был переводчиком на русский язык нескольких классических работ адептов алхимии ( включая легендарного Фулканелли). Тема алхимии даже достаточно серьёзно захватила меня на некоторое время ( хотя интерес к эзотеризму всякого рода был мне всегда чужд). Мне даже удалось собрать небольшую библиотечку классических текстов по алхимии ( в том числе работы и самого Головнина).

Но всего этого я говорить Захарову, естественно не стал. Вместо этого я наморщил лоб и изобразив напряжённую умственную деятельность сказал:

— Евгения Головнина я не знаю. Знаю только Костика Головнина с четвертого курса. Я с его сестрой, Светланой, учусь в одной группе. Симпатичная девчонка.

— А скажи, ты не знаешь кто такой Карлос Кастанеда?

— Понятия не имею.

В таком духе мы проговорили с Захаровым еще недолго ( бросив взгляд на часы, я едва не присвистнул от удивления, наша с ним беседа длилась уже почти два часа). Наконец он ( видимо удовлетворённый её результатом) произнёс:

— Ну ладно, Виктор, пора нам и честь знать. Ты вон каждую минуту на свои часы смотришь. Понимаю, надоел я тебе. Но ничего не поделаешь, служба! Ты уж извини, что столько времени у тебя отнял. Только вот ещё что, — и Захаров, взял лежащий на столе лист и пододвинул его ко мне.

— Что это? — спросил я его, разглядев какой то бланк.

— Это? Это подписка о неразглашении. Вот подпишешь её и можешь быть свободен. Только учти, с того момента, как ты покинешь этот кабинет, всё то, что ты говорил мне и всё то, что услышал от меня, должно умереть вместе с тобой! Вопросы есть?

— Вопросов нет,- ответил я ему и спросил:- где ставить подпись?

* * *

Выйдя из кабинета в коридор, я почувствовал, что весь взмок. Всё таки беседа с товарищем подполковником далась мне не легко и потребовала от меня максимум внимания и концентрации. Но судя по тому, что я покидал его кабинет свободным, всё обошлось и Захаров ничего не заподозрил.

Алёна ждала меня в коридоре сидя на скамейке. Как видно её беседа с Моховым завершилась значительно раньше. И её результат так же был вполне удовлетворителен. По крайней мере для нас обоих.

Покинув здание областного управления КГБ, я полной грудью вдохнул уличный воздух и произнёс:

— Лепота! Слышь, Алён, давай по быстрому уйдём от этого застенка. А то мне до сих пор, как то не по себе!

— Как у тебя всё прошло? — спросила меня она.

Я вкратце известил её как у меня «всё прошло». А затем выслушал и её рассказ о беседе с капитаном Моховым.

Ей пришлось значительно легче. Правда Мохова интересовала больше всего не она, а моя, скромная персона, но Алёна сумела толково ответить на его вопросы, так, что он отпустил её значительно раньше чем меня.

— Слушай, — сказала мне она,- а тут же рядом ДК Тяжмаша. Там группа Миши Левина репетирует. И вроде сегодня у них репетиция. Пошли сходим, что ли. Надо же развеяться после всего этого. Тем более, что Октябрина давно нас зазывала, прийти послушать, как она рок петь будет.

* * *

Октябрину мы увидели ещё на подходе к ДК. Она стояла на ступеньках возле входа и о чём то оживлённо разговаривала с каким то парнем. Видимо это и был тот самый Миша Левин.

Подойдя поближе я разглядел, действительно симпатичного, широкоплечего парня, в лице которого не было заметно ничего еврейского. Октябрина по сравнению с ним выглядела самой настоящей Ревеккой.

Увидев нас она улыбнулась и сказала своему собеседнику:

— Миша, посмотри, это Алёна и Виктор. Я тебе много раз говорила о них. Я пригласила их на репетицию. Можно они по присутствуют?

Миша обернулся, и протянул мне руку, на которой я заметил вытатуированный морской якорь.

— Моряк?- спросил я его, пожимая руку.

— А то,- ответил он мне,- Тихоокеанский флот! Старшина первой статьи в запасе.

— Ну так можно? — вновь спросила его Октябрина.

— Конечно можно. За такую вокалистку, как ты мне ничего не жалко! Пусть хоть на каждую репетицию приходят.

— Когда мы вошли во внутрь здания, Алёна толкнула меня локтём в бок и тихо сказала, указав глазами на шедших впереди Октябрину и Мишу.

— Анохин, ты заметил, как наша Октябрина смотрит на Мишу? Каким взглядом?

— Нет. Не заметил. А каким?

— Да влюблена Октябрина, в этого Мишу. Причём похоже по самые уши!

Эпилог

С тех пор прошло много лет.

Я и Алёна прожили в этой своей второй жизни уже почти столько же времени, как и в первой ( конечно за исключением лет пришедшихся на наше детство и отрочество). И прожили надо сказать не плохо ( на мой взгляд значительно лучше, чем в тот,наш первый раз).

Больше мы не старались изменить реальность, тем более, что с некоторого времени это стало несколько затруднительно. Примерно до 1988 года события в нашей стране и во всём остальном мире, развивались, практически в том же самом ключе, что и в той первой нашей жизни, но начиная с этого года стали заметны отличия, которых постепенно становилось всё больше и больше, пока ни пришлось признать, что всё же я и Алёна попали видимо в некоторую иную, параллельную реальность, параллельную той, в которой мы прожили свои первые жизни. Почему мы не заметили это сразу? На это честно говоря ни у меня, ни у моей жены так и нет удовлетворительного ответа ( хотя некоторое время мы пытались найти его). В конце концов, мы махнули на все это рукой, и стали просто жить, не забивая свои головы предположениями разного рода, которые всё равно нет возможности проверить.

Тем не менее, несмотря на все отличия, перестройка в СССР всё же произошла ( хотя и несколько с другим исходом), а затем наступили «лихие девяностые», которые были всё же несколько менее «лихие» и тяжелые чем в своём первом варианте. Хотя трудностей и крови тоже хватало. ( кстати не произошло чеченских войн, ни первой, ни второй, не было событий октября 1993 года, да много чего