Читать книгу - "Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт"

строк можно прочитать, что дуэль случилась из-за женщины, а найдётся ли достойнее повод? Хотя некоторые, пусть и замужние, молодые дамы, забывая про стоящих рядом мужей, мечтали доказать милому мальчику, что глупые битвы – не метод решения вопросов, есть любовь, которая сильнее стали…

Дворянские, да и купеческие дочки вздыхали и строили почти реальные планы познакомиться с героем. Их мамы чисто машинально просчитывали варианты, и многим был не противен такой жених.

Один совсем старенький генерал подъехал ко входу. Кряхтя вылез из коляски и подошёл к бомбарде.

– Хорошо-то хорошо, но ты не видел, как Тихий марширует! – громко заявил он своему спутнику. – Эх! Как марширует! Я сразу сказал, что он далеко пойдёт.

– Ваше превосходительство, но без приказа что-то оно…

– Тихий молодой, горячий! Кровь играет! Когда и рисковать-то, как не в младости? Опять же, звание уже штаб-офицерское. Не по должности ему вперёд солдат с мечиком в руке в атаку бросаться. Но чины за пересчитывание подштанников подчинённых не дают. Вот тебе за тридцать пять, а всё ждёшь производства в капитаны.

– Ваше превосходительство, я честно служу…

– Вот про то и толк! Ты честно, а он и честно, и храбро, и солдатиков своих не положил в атаке. Отругает его королевское высочество мальчишку за мальчишество, и правильно отругает. А как на должность надо будет человека поставить, он кого вспомнит? Тебя, мышь серую, или его, орла среди воробьёв? А? То-то!

Генерал, наставляя спутника, отбыл. А невольные слушатели остались стоять.

– Господа, – неожиданно заявил почтенного вида купец, – быть может, нам от народа наградить героя? Как считаете? Соберём по подписке некую сумму и на неё подарим барону Тихому подарок. Например, его бюст. И чтобы надпись была «от благодарных соотечественников», а?

Это серьёзно, когда такое предлагает широко известный в купеческих кругах благотворитель и меценат, а заодно владелец десятка морских судов, пары кварталов складов, сдаваемых внаём, а также другого имущества, не помещающегося списком на одном листе бумаги, пусть написанным самым мелким почерком. Здоровый купчина, борода лопатой, шёлковый пояс в две ладони и чуть не на аршин выдающийся живот, крякнул:

– Дело! Я пять тысяч талеров первым даю!

– Что вы влезли поперёд всех? Вот всегда, Иона, вы так неблагородно поступаете! Я семь дам… Нет, десять. И запишите меня вторым.

Мелкий, тощий, с крупными передними зубами, похожий на пережившего долгую голодную зиму кролика, купец обиженно насупился.

Скоро у входа в парк, прямо в пролётке, выкупленной у кучера, организовалась запись желающих поучаствовать в подарке. Для сбора мелких наличных появился большой ящик с прорезью. Его опечатали, и не против воров, а лишь ради почёта попросили поставить полицейский пост. Первых организаторов пропечатают в завтрашней же газете, а вот в список будут записывать только пожертвовавших не менее тысячи серебром. Потом перепишут, расставив жертвователей по размеру вклада, красиво напечатают и в сафьяновой папочке приложат к подарку. Денег, однако, собрали уже больше, чем потребно даже на серебряный бюст.

Неожиданно тот купчина, который самым первым записался, вновь подошёл и требует:

– Пиши! Пять тысяч даю, по второму разу! – И гордо всех оглядывает.

Ловкие разносчики сновали по толпе, предлагая сладости, бублики, пироги и прохладительные напитки. А если кто подливал в стакан горячительного из фляжки, то пусть. Главное, безобразиев не устраивать и другим давать смотреть.

Вдруг подъехала казённая карета, гвардейцы построили двойную цепь от неё до ворот. Вышла супружеская пара. Он в приличном, но не шибко великом чине, со второй «Заслугой» на груди. Она опирается на руку мужа и прикладывает к уголкам глаз платочек.

– Родители! – откуда-то донеслась весть.

Тёплое чувство охватило зрителей. Они такие же, как и мы. Не заоблачные небожители. Простая семья чиновников весьма средних достатков. Даже собственного выезда не завели.

– Вон, глядите! Как она к мужу льнёт! Хорошие люди! Правильно сына растили! По заслугам и почёт! – выражала толпа полное сопереживание радости супругов до самого их отъезда.

Так ведь дождались! Скорым шагом подошли гвардейцы Горно-Егерского и двойной цепью окружили участок с бомбардами. А вскоре в парк вошёл его королевское высочество принц-наследник, легко узнаваемый по новомодным усам с бакенбардами. С ним дочь и гвардейские начальники.

– Нет, нет и нет, – сердито выговаривала принцесса. – Он офицер моего полка, и я не собираюсь отдавать его в гвардию!

– Но посудите сами, ваша светлость, – логично пытался увещевать гвардейский полковник, – Тихий – птенец нашего гнезда. Первый орден «За храбрость» получил по представлению именно нашего полка. Он остаётся шеф-комендантом крепости, а в гвардии так и так продолжает числиться.

– А вот я его не отдам, и всё тут!

Если честно, то симпатии большинства зевак-мужчин были на стороне принцессы, но все женщины считали гвардейский мундир много красивей и привлекательней.

Вечером по салонам разговоры были только о посещении парка. Признаться, многим не понравилось, что пришло больно много черни, но пусть их… Не прогонишь же. Женщины вспомнили заметку в «Дамском досуге», где многоопытная Бархатная Лапка советовала записать юношу в список женихов. Пронырливые мамаши нажали на мужей, отцов, братьев и получили полный расклад по барону.

Не обручён! Конечно, кое-кто уже начал подбивать клинья, ну так и другие могут заинтересовать славного юношу. Конкубины нет. Это скорее минус. Если бы она была, её можно было бы заинтересовать и сделать союзницей, а ночная кукушка, уверенная в своём будущем, многое может накуковать. Еле слышно шептали на ушко про заведение некой мадам Розы. Вы понимаете? Не будем говорить об этом клубе громко, но там собираются такие приличные люди… Из ближайшего окружения наследника!

Среди семей попроще за вечерним самоваром тоже обсуждали дневное происшествие. Солидные главы семейств больше прикидывали, сколько в монетах весят орудия. Если их расплавить, куда столько бронзы можно использовать. И ругали ворогов, отливших из доброго металла такую мерзостную пакость.

Женщины больше сплетничали о родителях.

– Вот совсем негордые! Фасон держат, но люди такие простые и, видать, добрые!

Юноши кусали губы и думали: «А я чем хуже? Что, я не пойду первым на прорыв вражеских позиций?» Некоторые, хорошенько подумав и тяжко вздохнув, понимали свою слабость характера. Большинство решало узнать про поступление на воинскую службу.

Девушки ни о чем таком не мечтали. Они больше болтали и хихикали на тему внешнего вида героя. В целом мнение было положительным. Однако частности – цвет глаз, причёска и всё такое – требовали самого тщательного анализа.

В Офицерских собраниях за барона Тихого пили стоя. Даже у старых офицеров блестели глаза, а что говорить про молодь? Лихой атакой захватил бомбарды! Пусть без приказа! Но орёл! Солдатский