Читать книгу - "Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет"

развязана. Вот почему лесные зверьки так смело бегали вокруг него — искали, чем бы поживиться, уверенные, что Илларион больше не проснётся. Наверное, сильно разочаровались: еды-то у него нет. Он вообще не нуждался в ней. Да и не было в мешке почти ничего: несколько сменных рубашек, дополнительная пара сапог и маленькая картина размером чуть больше ладони. Она вывалилась последней. Илларион задержал на миниатюре взгляд, когда складывал вещи обратно в мешок.

Неизвестный художник изобразил на маленьком холсте пейзаж места, в котором парень ещё никогда не бывал: на переднем плане виднелся кусок песчаной суши, вдалеке бескрайняя водная гладь, чернеющая в ночи, а в небе две луны среди тысячи ярких звёзд. Море, окружающее Муспельхейм.

Ни Илларион, ни любой другой сержант замка никогда не видел моря. Пропуск на мост выдавали только торговцам с хорошей репутацией, а обычным стражам там нечего было делать: любую процессию сопровождали только рыцари. Но в глубине души Илларион мечтал увидеть берег и вдохнуть морской запах лично. Частично поэтому он и хотел стать рыцарем: чтобы выпросить у Отца разрешение на пару часов прогулки у моря.

Десять лет назад миниатюра лежала никому ненужная у стены в одном из длинных коридоров замка. Илларион специально полчаса прождал, чтобы убедиться, что за ней никто не вернётся, и смело поднял, когда ни один проходящий мимо не окинул картину и взглядом. Странные. Как можно не обратить внимания на такую красоту? Пускай мазки крупные и неаккуратные, а вблизи мало что получается разглядеть, но если смотреть издалека, можно часами вглядываться в тёмное небо и представлять, как выглядел бы горизонт на других материках. А ведь за сотнями километров водной глади были другие страны, даже империи. Там жили другие люди и расы, даже архитектура наверняка отличалась. Как бы он хотел побольше узнать об этих местах…

Илларион застыл. Вновь примитивные человеческие чувства взыграли в нём. Пора бросать это дело и думать только о долге. Он ещё некоторое время боролся с собой, хмурясь и всё сильнее сжимая в руке картину, которую следовало бы выкинуть уже давно и вообще с самого начала не подбирать.

Но бросить её в ближайший куст никак не получалось. Пальцы просто не разгибались.

Ладно, из всего человеческого в себе он оставит только картину. Может, её сделал придворный художник-пепельный, откуда ему знать? Автор наверняка хотел показать этой работой, что власть короля настолько безгранична, что придёт время, и он захватит и другие материки.

Илларион завязал котомку, поднялся, пошатываясь, на ноги и двинулся в путь. Каким долгим он будет, Илларион не знал, но впереди у него ещё целая вечность. Рано или поздно он куда-то да придёт.

Память о долге стёрла все тревожные мысли, что мучили его до перемещения, и позволила пока насладиться местными красотами, вдыхая полной грудью запах влажной земли, травы и свежести. Лес у замка был совсем другой, может, и выглядел почти также, но… не был таким живым. Такие же деревья, такие же кусты, такая же трава. Но там не дышалось так легко, как здесь. Илларион пока мало с чем мог сравнить это место, но уже сейчас ему казалось, что лесу Муспельхейма чего-то не хватало. Чего-то, пускай, малозаметного, но такого, что своим присутствием меняет абсолютно всё.

Илларион двинулся по протоптанной местными зверьками тропинке. Вдоль неё то и дело встречались растения и ягоды самых разных цветов. Жаль он не знал ни одного названия. В стороне приглушённо жужжали и стрекотали насекомые. Ветки высоких кустов гнулись под тяжестью ярко-красных гроздьев, папоротники перемешивались с лиловыми цветочками клевера. Они росли и в Муспельхейме! Парень задрал голову, чтобы рассмотреть деревья. Клёны, дубы, а повыше — осины. Всё это он уже видел на родине. Листва на верхушках размеренно колыхалась от ветра, лес походил на один большой живой организм, а ветер — на его дыхание. Илларион в очередной раз глубоко вдохнул ему в унисон. Он был бы рад пока остаться здесь и повременить с долгом, но разум требовал начать работу как можно скорее.

За раскидистыми ветвями хорошо проглядывалось и яркое голубое небо. Полуденное солнце приятно грело не только тело, но и душу, редкие белоснежные, как вата, облака неторопливо плыли, подгоняемые ветерком. Небольшая его частичка пробралась до земли, длинные серые волосы Иллариона слегка заколыхались, растрёпанная чёлка откинулась назад, а в нос навстречу вдоху прилетел новый приятный запах. Илларион чуть ускорился и направился в сторону, откуда ветер принёс аромат, чтобы узнать, от чего тот исходит.

Спустя пару минут Илларион оказался на открытом пространстве. Дорога! Наконец-то он вышел на первую точку назначения. Здесь он обнаружил и причину своего ускорения: вдоль широкой ухабистой дороги росло несколько кустарников с множеством метёлок красивых светло-лиловых цветов. Это они пахли так вкусно, что заставил Иллариона перейти на бег!

Он тут же подскочил к цветам и вдохнул так глубоко, что лепестки защекотали нос. Этих цветов в Муспельхейме точно не было. Поначалу Илларион собирался сорвать парочку на память, но всё-таки замотал головой в ответ на собственные мысли: цветы тоже живые. Но так хотелось получше закрепить их вид в памяти на случай, если он больше нигде их не встретит. Вот если бы он тоже умел рисовать…

Вдалеке раздался шум. Илларион задумался достаточно глубоко и теперь дёрнулся от неожиданности. Но быстро успокоился и прислушался, спрятавшись за лиловыми кустами. Несколько голосов, весело обсуждающих что-то, постепенно приближались, неторопливый цокот копыт иногда перебивал звонкий мужской смех.

Не похоже, что это стражи. Торговцы? Нет, он не мог знать наверняка, пока их не увидит. Да и нужно ли вообще встречаться с людьми по пути? Он узнает, в каком направлении они движутся, и пойдёт следом, когда те вновь скроются.

А если всё-таки стражи? Плевать, теперь Илларион мог призывать огонь, способный рассеивать даже магию сильнейших рыцарей замка. Одно подозрительное движение — и он просто сожжёт их.

Сказал бы он, если бы знал, как это сделать…

Процессия показалась из-за поворота. Три лошади, три всадника, три телеги: две с бревнами и одна с накрытыми плотной тканью вещами. Всё-таки торговцы? Почему трое? Мужчины средних лет держали узды, сонно потягиваясь и ведя неторопливые беседы. Даже лошади переставляли ноги так медленно и неохотно, будто ещё немного — и просто лягут посреди дороги, усыплённые полуденной ленью.

Илларион задумался. Почему бы и не спросить, в какое конкретно место они направляются? А если втереться в доверие, чтобы взяли с собой как попутчика? Парню не дашь на вид больше