Читать книгу - "Рогора. Дорогой восстания  - Даниил Калинин"

– Позволяю, ясновельможный пан.

– Пани?!

Мое состояние вряд ли можно охарактеризовать безобидным «удивлен», скорее тут более уместен лексикон отъявленных кавалеристов. Что происходит?

– Пан, разве вы не знаете, что нелюбезно отвлекать девушку в танце с кавалером?

Хлыщ предельно вежлив и даже в голос особой издевки не добавляет, но вот глаза… Однако принимая правила игры, я не менее вежливо, не добавив ни капли разгоревшегося в душе гнева, парирую:

– Позвольте, пан. Приглашенная вами на танец пани обещала его мне – как самый первый на этом балу. Я был удивлен, – тут уж бросаю вопрошающий взгляд на Хелену, – что пани забыла об обещании.

– Пан Януш, позвольте мне самой объясниться с молодым человеком, видимо неправильно понявшим мои слова?

– Конечно, пани, конечно… Но если он позволит себе обидеть вас неосторожным словом, то я уже не смогу вести себя подобно кроткому ягненку.

Мерзавец! Схватившись под насмешливым взглядом хлыща за рукоять рапиры, я уже открыл рот, чтобы потребовать сатисфакции…

– Пан Аджей!

Голос Хелены заставил меня на секунду отвлечься.

– Пан Аджей, ведь вы со мной хотели говорить, верно?

– Да, милостивая пани.

Как-то обмякнув внутри, я последовал за Хеленой к противоположной стороне зала.

– Пан Аджей, вы хоть знаете, кого чуть не вызвали на дуэль?

Лицо моей возлюбленной выражает нешуточную тревогу, и это радует.

– Да хоть бы кто, я не намер…

– Это Януш Разивилл, единственный сын и наследник хозяина дома.

Внутри все будто оборвалось. Разивилл! Теперь мне понятна его гордая насмешка… Естественно, я не знал его в лицо – сын магната вряд ли мог когда-то оказаться в компании шляхтичей средней руки. Бороться с их родом – все равно что пытаться прошибить крепостную стену собственным лбом. Но, с другой стороны, я ведь тоже шляхтич! И что бы он там себе ни думал – Хелена моя невеста!

– Хелена, дорогая… Я хотел бы объясниться с вами иначе, но, видимо, судьба назначила именно это мгновение. Так послушайте: я вас…

Девушка прервала мою речь прикосновением нежных, бархатных пальчиков к моим губам. И в ее взгляде читалось столько ласковой печали, что мое сердце забилось в груди, будто впервые очутившаяся в неволе птица…

– Не надо, Аджей, не надо. Я знаю о ваших чувствах и, что уж отрицать, испытываю к вам некоторую сердечную симпатию. Но она не простирается до той степени, чтобы стать женой советника в каком-то заштатном рогорском баронстве.

– Я не понимаю, о чем речь…

– Я знаю. Но все уже решено. На днях пришло известие о скоропостижной смерти баронета Этира. Он был направлен туда по протекции графа Бергарского, но… скажем так, пусть и непонятно, с какой целью граф направил баронета в Рогору, зато доподлинно известно, что скончался баронет от разрыва сердца… в компании падших женщин. Какая пошлость… Король поручил выбрать нового советника князю Разивиллу, его выбор остановился на вас…

– Но это же подлость! Они меня просто убрали!

– Отнюдь. Выбор был продиктован самыми логичными рассуждениями – ваш отец долгое время служил в Рогоре, ваша мать родом оттуда же. Вы сойдете за своего и наверняка сумеете разобраться в местных реалиях. Кроме того, для молодого дворянина вашего рода такое назначение честь, а не ссылка.

– Вашего рода… – Презрительная усмешка исказила мои губы.

В глазах Хелены сверкнула злая молния.

– Не смейте. Иначе я не смогу сохранить о вас даже светлой памяти. Не забывайте, что я дворянка и не совсем вольна в выборе сердца. Против воли родителей я не пойду.

Взяв секундную паузу, девушка продолжила с каким-то цепляющим за живое снисхождением:

– Неужели, Аджей, вам непонятно, что род князей Разивиллов невозможно сравнить с родом баронов Руга, и наш союз будет выгоден обеим семьям…

– Хелена… Но ты же сказала о сердечной симпатии. Так бежим отсюда! В солнечную Ванзею, где море, где гораздо более роскошные балы, где…

– Довольно! Пани Хелена, что этот наглец себе позволяет?!

Пылающий праведным негодованием Януш замер в трех шагах от нас, прервав мою жаркую мольбу. Но ведь общий смысл она поняла?!

– Януш, не переживайте, это всего лишь друг детства, что пытается закончить старый спор. Аджей, что касается того юноши и дочери купца, я неотступно буду утверждать: каждый сверчок знай свой шесток. А теперь позвольте, пан, меня пригласили на танец. Вам я ничего не обещала, вы, видимо, поняли меня превратно.

В голове били огромные кузнечные молоты. Она же мне все объяснила… Да плевать, у меня есть и шляхетская гордость, и честь дома Руга. Сейчас отвешу ему пощечину, а лучше – крепко вмажу, да так, чтобы этот инфантильный хлыщ отлетел, и пусть попробует не вызвать меня на дуэль. А там уж я сам выберу оружие – и это будут сабли!

– Пан Аджей?

Вперив гневный взгляд в спины удаляющейся парочки, я не заметил, как ко мне подошел давешний слуга-распорядитель в сопровождении еще трех дюжих слуг.

– Ясновельможный пан, простите, но вы выпили слишком много и ведете себя неподобающе, чем вызвали неудовольствие князя. Удалитесь сами, без скандала. – И прежде чем я успел хоть что-то сказать, слуга, склонившись ближе, тихо добавил: – Отступитесь, пан, мой вам совет. Что бы вы ни задумали, сделать вам этого не позволят. Но если попытаетесь, будете отсюда выброшены в буквальном смысле слова, тем самым навлечете позор на весь свой род. Будьте благоразумны, пан, в таких ситуациях окончательный выбор всегда за женщиной.

Да будьте вы прокляты, Раззивиллы! Предательница… Ты предательница, Хелена… Как же прав был отец, как же прав…