Читать книгу - "Ворошиловский стрелок. Книга 2 - Дмитрий Найденов"

На начало войны. В армии было около 300 тысяч штук.

Автоматика как MP 38, так и MP 40 работает на принципе отдачи свободного затвора при неподвижном стволе. Используется принцип «выстрел на выкате», боёк ударника соприкасается с капсюлем патрона в момент запирания канала ствола. Запирание канала ствола осуществляется массивным затвором. За счёт большого веса подвижных деталей, слабой возвратной пружины и пневматического демпфера у пистолета-пулемёта относительно низкий темп стрельбы — 600 выстрелов в минуту, что положительно сказывается на кучности боя. MP 40 имеет ударно-спусковой механизм ударникового типа и рассчитан на ведение только непрерывного огня, но благодаря умеренному темпу стрельбы, хорошо подготовленные стрелки могут стрелять и одиночными выстрелами. Предохранитель у пистолета-пулемёта отсутствует. Его заменяет наличие двух пазов для рукоятки затвора с левой стороны затворной коробки'.

Черновик.

Выгонощанская пуща, восточнее Ивацевичи.

Как бы нам ни хотелось, а с такой информацией нам пришлось идти к майору Нечаеву, без его санкции досмотреть капитана НКВД, мы не могли, во всяком случае не на виду у всего подразделения. Но перед походом к начальству решил уточнить один момент у нашего фельдшера Агриппины Илларионовны Шип, которая была в местном аналоге госпиталя.

— Агриппина Илларионовна, можно вас на пять минут, нужна ваша консультация, — спросил я, подойдя к палатке, где она вела осмотр раненых.

— Можно, только быстро, до того как выдвинемся мне нужно осмотреть ещё много народу. Что вы хотели?

— Нужно поговорить без свидетелей, — попросил сержант Пащенко, зашедший вместе со мной.

— Что вы хотели, молодые люди? — спросила она нас, смотря заинтересованно.

— У вас есть что-то, что способно быстро погрузить человека в сон, наркоз или что-то похожее? — спросил я.

— Есть, но токсичная вещь, для тяжелораненых не подходит, — ответила она, с интересом, ожидая продолжения.

— Нам нужно знать, как он подействует на физически крепкого и полностью здорового человека, проще говоря на диверсанта, есть вероятность, что мы ошибаемся, а человек высокопоставленный, нужно сделать всё незаметно, — ответил я.

— Тогда Хлороформ вам не подойдёт, он начнёт действовать через 30–40 секунд и всё это время. Нужно удерживать марлю на лице человека, он сразу всё поймёт, здесь нужно действовать по-другому.

— Просветите нас, Агриппина Илларионовна, мы будем благодарны за это, — попросил Михаил, с просьбой во взгляде глядя на фельдшера.

— Есть у меня веронал, держала для особых случаев, буйных больных, редкость для нашего края, но иногда удавалось выбить для города нужные лекарства. Если вам действительно нужно, то лучше дать выпить с водкой, но не больше 1 грамма, больше, при смешивании с алкоголем — смертельная доза, зато и подействует быстро минут за 15–20, если всё выпьет. Учтите, растворяется плохо, поэтому осадок нужно слить, чтобы не заметил. Да, и проспит он долго, до 20 часов, учитывайте это.

— Благодарим вас, вы нам очень поможете, — ответил Пащенко и, глянув на меня, добавил, — Теперь осталось убедить майора Нечаева, что это действительно нужно.

— Давайте таблетку, Агриппина Илларионовна, — попросил я.

Та внимательно посмотрела на нас и кивнув себе, скрылась в палатке, через две минуты, вынеся упаковку и при нас, выдавила мне на руку, две таблетки.

— Благодарю ещё раз, — сказал я и, убрав таблетки в карман, завернув в кусок газеты, отправились к майору.

Временная палатка штаба располагалась с краю? и у входа в неё стояло два солдата с винтовками и примкнутыми штыками, ещё пара сидела в броневике БА-20, стоявшего рядом, но с приоткрытой дверью, водитель курил, а стрелок был у пулемёта, неся дежурство. Мне понравился подход к охране, значит, начальник правильно оценивает риски и просчитывает их.

— К кому? — спросил один из солдат.

— К майору Нечаеву с важным докладом. Заместитель командира отряда ополчения Сержант Пащенко, и командир отряда ополчения Станкевич, — ответил сержант.

— Ждите, — произнёс один из солдат и скрылся в палатке, вернувшись оттуда через минуту, сказав, — Проходите, вас ждут.

— Что-то случилось? — спросил Нечаев, сидя у стола с расстеленной на ней картой и рассматривая какие-то документы.

— Да, нужен конфиденциальный разговор, потом сами решите, кого посвящать в детали, — ответил сержант.

Майор посмотрел внимательно на нас, потом кивнул и добавил, обратившись к связисту, заместителю и снабженцу, — Покурите пять минут.

Когда все вышли, оставив нас одних, сержант толкнул меня локтем, показывая, что начинать нужно мне.

— Товарищ майор, у нас есть информация. Что один из сотрудников НКВД, является диверсантом Вермахта, — произнёс я наблюдая. Как напрягся майор.

— Кто конкретно? — волнуясь, спросил он.

— В звании капитана НКВД, хотя два дня назад, он был в форме лейтенанта. Его опознали десять человек, но стопроцентной уверенности у нас нет, поэтому мы просим провести спецоперацию, подсыпем ему снотворное, после чего обыщем, если он действительно немецкий шпион, то у него будут документы об этом. Всё-таки он действует в своём тылу. Немецком и должен быть готов встретить своих. Если мы ничего не найдём, то он просто проспит долго и ничего не заподозрит. Война, переутомился, уложили, дали человеку выспаться, — рассказал я.

— Рискованно, тем более его уже проверили другие сотрудники, уверен. Они в этом понимают больше вашего, — отказался майор и я решил добавить.

— Товарищ майор, мы прекрасно видели, что с вами едет группа высокопоставленных офицеров НКВД и гражданские лица. Явно непростые люди, эвакуацию и безопасность которых вам доверили. А теперь подумайте, что могло заставить немецкого диверсанта, присоединиться к нам, уже не они ли его цель. Что будет, если он устранит их физически, а что будет, если он сможет их похитить или завести в засаду и передать немцем? Вы же понимаете, что это сразу трибунал для вас и всех, кто участвовал в их охране. А ведь его целью может быть вся наша группировка войск или устранение руководства. Что вас спасёт от связки гранат, заброшенной в штабную палатку? А вот немцам это будет подарок, добить окружённые войска, не имеющие командования, будет достаточно просто.

— Тебе просто говорить, за одну такую проверку, нам всем может грозить трибунал и откуда вы узнали про особую группу? — спросил Нечаев.

— Это трудно было не заметить, уверен, уже весь лагерь это тихо обсуждает, поэтому о наличие таких людей, могли узнать и немцы, это объяснило бы, почему они пошли на такой риск. Вы знаете кого-нибудь