Читать книгу - "Меченные - Евгений Аверьянов"

человек, которому уже доводилось чинить чужие системы, не понимая до конца, что именно он чинит.

Это не был источник энергии.

И не накопитель.

Это была прокладка. Узел. Мультипликатор.

Он брал внешний поток и пропускал через носителя, усиливая его за счёт структуры самой печати. Грубо говоря — если ты выдержишь нагрузку, получишь гораздо больше, чем вложил. Если нет… ну, дальше тебя уже не интересует результат.

Я прищурился.

В нижней части схемы были отмечены источники питания.

Четыре.

И подпись рядом не оставляла пространства для фантазии:

Кристаллы душ.

Я медленно выдохнул.

— А вот это уже объясняет многое, — пробормотал я.

Чернов не просто копил артефакты.

Он готовил инфраструктуру.

Систему, где человек — не пользователь, а элемент схемы.

Я быстро прикинул варианты.

Три источника?

Нестабильно. Срыв гарантирован, вопрос только — когда.

Два?

Даже обсуждать нечего.

Заменить чем-то другим?

Теоретически можно… практически — я стану тем самым «расходником», которых только что видел у реактора.

Я закрыл книгу и на секунду прижал ладонь к обложке.

— Придётся дожимать, — сказал я спокойно. — Три источника никак не подойдут.

Решение было неприятным. Не опасным — именно неприятным. Из тех, где ты заранее знаешь цену и всё равно идёшь, потому что альтернативы хуже.

Я поднялся.

Развернулся к воротам.

Даже сейчас, по эту сторону, я чувствовал реактор. Не как зов — как внимание. Он меня запомнил. Попробовал. И не до конца отпустил.

Связь была тонкой, почти незаметной… но она была.

— Вот ведь зараза, — усмехнулся я без веселья. — Ты, значит, уже решил, что я тебе подхожу?

Я убрал книгу обратно в кольцо, проверил крепления доспеха и сделал шаг в сторону ворот.

Не с уверенностью.

Не с бравадой

А с холодным пониманием, что если я уже стал переменной в чужой системе — значит, пора решать, кто именно будет задавать уравнение.

Я стоял перед воротами и какое-то время просто смотрел на них, будто надеялся, что монолит сам передумает существовать.

Смешно, конечно.

Они не были дверью. Даже «воротами» это звучало слишком по-человечески — как будто достаточно толкнуть, и оно уступит. Тут не уступали. Тут либо разрешали, либо нет.

Я провёл ладонью по холодной поверхности. Металл? Камень? Магия? Скорее — всё сразу. Под пальцами отозвалось едва заметное дрожание, и мне не понравилось, насколько оно… осмысленное.

— Ну давай, — тихо сказал я. — Второй раз обычно проще.

В ответ — тишина. А потом в глубине что-то щёлкнуло, как если бы огромный замок провернул ключ.

Не сопротивление. Не защита. Не попытка выдавить меня наружу.

Проверка.

Глава 5

Ворота не открылись сразу. Они сначала задумались — я иначе не мог назвать эту паузу. Словно кто-то невидимый смотрел на меня изнутри, сравнивал с тем, что запомнил.

И именно это было самым неприятным.

Не страх. Не опасность. А ощущение, что меня занесли в список.

Щель появилась медленно, ровно настолько, чтобы я мог пройти. Ни сантиметром больше. Как приглашение, сделанное через зубы.

Я шагнул внутрь — и сразу понял: зал изменился.

Не геометрией. Не формой. Он изменился настроением.

Реактор в центре уже не пульсировал ровно, как раньше. Он будто сбился с ритма. Пульс — пауза — резкий толчок — снова пауза. Иногда два толчка подряд. Иногда один длинный, тянущий, от которого у меня внутри на секунду сбивалось дыхание.

Энергетические жгуты, торчащие из реактора, больше не лежали аккуратными дугами. Они пульсировали хаотично, как нервные жилы под кожей. Вспыхивали, гасли, били в воздух невидимыми искрами, и фон давил сильнее, чем в прошлый раз.

Такое давление обычно чувствуешь в храме, где бог слишком близко.

Только тут бога не было.

И от этого становилось ещё хуже.

Якорь внутри меня отозвался заранее. Не как на бой. Как на угрозу, которая ещё не выбрала форму, но уже выбрала меня.

Плечи сами напряглись, дыхание стало глубже. Я поймал себя на том, что медленно смещаю вес на носки — привычка тела перед прыжком.

— Ладно, — пробормотал я. — Снова здрасьте.

Последний ящер уже был на ногах.

Он стоял чуть дальше, у самой границы света, который исходил от реактора. Не дергался, не метался. Просто смотрел на меня пустыми глазами, где не было ни личности, ни даже звериной злости. Только функция. Только приказ.

Тело у него выглядело целым, но я видел: восстановление оказалось не идеальным. Где-то кожа ещё не дошла, где-то мышцы были чуть менее плотными, где-то движения отдавали задержкой — словно система экономила ресурс.

Регенерация медленнее.

Зато агрессия — выше.

Он не ждал. Не делал демонстративных шагов, не показывал силу. Просто сорвался с места так резко, что воздух рядом со мной дрогнул, будто по нему провели ладонью.

Я успел поднять клинок.

И всё равно удар пришёл так, что рукоять врезалась мне в ладонь, а по предплечью прошла тяжёлая вибрация.

Клинок выдержал.

Доспех выдержал.

А вот моё тело — честно говоря, уже не так уверенно.

Я сделал шаг назад, второй — и понял: он не просто атакует. Он пытается загнать меня туда, где жгуты достанут.

Он снова рванул.

Я принял удар на клинок, увёл его в сторону и коротко рубанул по ребру, проверяя, насколько он «живой» сейчас.

Лезвие вошло с трудом.

Ящер даже не дёрнулся.

Рана затянулась быстрее, чем я успел моргнуть.

И вот это уже было знакомо. И всё равно раздражало.

Я сделал ещё два шага, не давая себе оказаться ближе к реактору, чем нужно. Он пошёл за мной, идеально считывая дистанцию, и на секунду мне показалось, что он даже не меня видит — а траектории.

Как будто ему не важно, кто я. Важно, где я окажусь через две секунды.

Мы обменялись ещё серией ударов — тяжёлых, вязких, без красивых движений. Я ловил его клинок-руку на свой меч, он ловил моё лезвие на кость или металл под кожей — я не до конца понимал, из чего он сделан.

И где-то на третьем обмене у меня возникло неприятное ощущение: бой будет хуже предыдущего.

Не потому что ящер сильнее.

А потому что я слабее.

Я устал. Не падал от недостатка сил. Но тело не успевало «обнуляться» между рывками. И зал, будто чувствуя это, давил сильнее.

Я отступил на полшага — и в этот момент жгут энергии рядом со мной вздрогнул, как живой, словно почуял добычу.

Ящер ударил снова.