Читать книгу - "Фантастика 2026-130 - Ал Коруд"

я отрубил ей лапу. Она кричала от боли. Если они собирают себя из всего подряд — откуда у них боль?

Её ударили впервые. Ты думаешь, что Первые проходят какую-то Инициализацию и сражаются с монстрами? Не смеши. Их дети получают всё готовое и развиваются последовательно.

— Сколько их? — задал я самый главный вопрос, игнорируя лирику. — Сколько всего этих «спящих»? Древних и сильных.

Достаточно, чтобы в случае решения вопроса разума Серая Пустота и всё, что её окружает, умылось кровью. Триллионные армии воинов из состоявшегося мифрилового ранга, готовые разойтись во все стороны, поглощая, захватывая и разрушая.

Было… тяжело вообразить подобное. Несмотря на то, что в войне против демонов сразились миллиарды с обеих сторон, представить что-то на порядок больше было крайне тяжело. Всерьёз начинаю уже считать себя не Императором, а какой-то пылью под ногами у этой расы Первых, несмотря на их уродство.

Йон тем временем продолжал загонять меня в дальнейшую депрессию:

Повторюсь. То, что ты видел сегодня — юнцы. Молодняк, который только начал собирать себя. У них ещё нет того опыта, силы и понимания, которое есть у старших. Они — разведка. Небольшой отряд, который послали проверить, насколько опасна новая аномалия в этом секторе.

— Аномалия — это я?

Не бери на себя слишком много. Ты не настолько важен. Хотя… кто их знает, этих больных на голову слабых и безвольных стариков, управляющих миром. Ты ведь догадался, зачем Первые заселяют миры?

Йон был прав. Подозрение, связывающее все его истории воедино, засело у меня в голове. Признаться, я даже не хотел этого произносить вслух. И всё же…

— Первые ищут способ победить болезнь, связанную с временем. Пробуют разные варианты.

Верно. Хотя такой способ уже есть.

Будто бы мне было мало потрясений, Йон всё же смог удивить ещё больше своим следующим ответом.

— Что ты имеешь в виду?

Квинтэссенции. Стать полноценной частью Системы и победить время с её помощью. Достичь ранга за пределами мифрила.

— То есть…

Да. Я говорю про себя. Лорды Системы, Архонты, Первые, тысячи проектов вроде «Семени», с разными именами — всё это мусор, идиотизм и отрицание очевидного. Боязнь сделать последний шаг.

Я закрыл глаза. За ними — тьма, в которой плавали красные пятна — следы перенапряжения, энергетические ожоги на сетчатке, которые Система залечивала медленнее, чем хотелось бы.

— Ты говорил, что путь к бессмертию — это потеря себя. Разрушение сознания. Чем отличается твой способ?

Говорил. И не отказываюсь от своих слов. Тем, что в моём случае признаёшь власть Системы окончательно и она сама становится частью тебя, сохраняя воспоминания. Она намного больше и сильнее, чем обычный разум. Затем ты ставишь себя против неё, туда, где нет посредников в виде древней и безумной расы. Один на один с самой Системой.

— Ты говорил когда-то, что у тебя… похитили тело? — вспомнил я давние слова Йона. — Ты бросил вызов Системе?

Я был юн, глуп и наивен. Даже глупее, чем ты сейчас. Поверил в себя и в свою особенность. За что и поплатился. Не думай, что я стал квинтэссенцией Зла добровольно и без чужой помощи. Если бы не некоторые уроды, решившие за всех, что так делать нельзя и помешавшие мне, ударившие в спину… Кто знает, может, мы бы сейчас и не говорили и Серая Пустота давно бы сдохла, как и все Первые. Хороший вариант, как по мне.

Понять, почему Йон так сильно ненавидит Первых, было тяжело. Даже сейчас он говорил обрывками, явно не желая вникать в детали.

— Получается, что есть и другой способ бессмертия. Почему тогда Первые не признают его? Сомневаюсь, что они не знают об этом. В Системе столько квинтэссенций…

Мышление Первых отличается от твоего, и ты не сможешь этого понять даже за сотню жизней. Вне зависимости от того, что они делают — они продолжают отвергать Систему подсознательно. Они просто другие. Поэтому они изучают… возможные варианты, создавая подобных себе. Людей, например. Это бессмертие, такое, какое есть. Ты хотел узнать правду — вот она. Ничего красивого, ничего героического. Просто способ не умирать, который превращает тебя в монстра, пока не сведёт с ума окончательно. Вопрос только в том, как долго ты сможешь смотреть на себя в зеркало, прежде чем перестанешь понимать, кто там отражается.

Я молчал. Думал о том, что видел сегодня. О мужчине с паучьими лапами и телом, собранным из кусков мёртвой плоти, при этом похожим на меня. Или это я был похож на него — оба варианта одинаково отвратительны.

О том, что когда-нибудь, если я продолжу этот путь, если возьму мифриловый ранг, если перешагну через следующую черту — я могу стать таким же.

Оказалось, что последнее я спросил вслух у самого себя. Вот только у меня подобной опции не было, и всё сказанное вслух Йон тоже слышит.

Не станешь. Ты другой.

— Почему ты так думаешь?

Потому что ты продолжаешь удивлять меня раз за разом, смертный. Ты сражаешься, хотя практически в каждом бою можешь умереть. Я не понимаю, зачем ты продолжаешь это делать. Это выглядит как попытка затяжного самоубийства. Но ты продолжаешь сражаться раз за разом. За себя, людей или за прочие интересы — это не имеет значения. Другие на твоём пути уже давно умерли бы или бы просто остановились. Но ты продолжаешь переть напролом, так, будто бессмертный здесь ты, а не я. Я не могу понять тебя, и это уже странно само по себе. И при этом я знаю, даже уверен, что ты сейчас достаточно регенерируешь и снова отправишься в бой. И на этот раз будешь убивать Первых.

— Ты так говоришь… — я всё же приподнялся и принял положение сидя. — Будто никто из твоих носителей не убивал Первых.

Никто. За всё прошедшее время, от осознания которого у тебя заболит голова, и ни один, ни одна из них, никто и никогда не убивал Первых, как и не мог вынести внедрения в своё сознание столько раз подряд. Ты не знаешь самого абсурда от той синергии, которой мы достигаем. Такого не случалось ни разу. За всё время, что нахожусь в этом состоянии. Раньше не было смысла говорить о подобном. Взять контроль и выйти из него без последствий — дело случая. Но когда таких случаев становится много, то это уже не случайность, а аксиома.

— Я знаю только то, что должен защитить своих. Первые,