Читать книгу - "Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны"

чем дело? Вы не отвечаете. В последний раз меня перепрограммировали много недель назад, но тогда еще было не настолько жарко, чтобы теперь вы были так неподвижны. Включите кондиционеры. Прохлада помогает думать. Не бойтесь красного солнца. Оно не причинит вам вреда. Оно не взорвется фейерверком над вашими головами. Мне так сказали. Я знаю. Мой заряд истощается, пока я перехожу от деревни к деревне, от дома к дому, потому что меня не перепрограммировали много недель, но я знаю. Мне так сказали. Уверяю вас, оно не вспыхнет. Послушайте меня. Послушайте, и в этот раз ответьте. Я расскажу вам снова: есть место – отделенное от нас пространством…

Слово Желязны

«Это мой первый рассказ-настроение, написанный, когда мир был гораздо моложе, и вдохновленный Томасом Вулфом. Но коротенький» [80].

Примечания

Название рассказа отсылает к небольшому стихотворению «У ночи есть тысяча глаз» британского поэта Фрэнсиса У. Бурдийона: «У ночи есть тысяча глаз, у дня – лишь один;//Вот солнце погасло – погас и свет средь равнин.//У разума – тысяча глаз, у сердца – один;//Вот свет целой жизни погас: любовь – тьма руин» [81].

В число музыкальных произведений, которые могли вдохновить Желязны на этот рассказ, входит кавер Джона Колтрейна на композицию The Night Has a Thousand Eyes, вышедший в 1964 году. Желязны был поклонником Колтрейна. Этот джазовый стандарт изначально был главной темой одноименного фильма 1948 года, основанного на романе Корнелла Вулрича. Такое же название носил поп-сингл певца Бобби Ви, входивший в топ‐10 хитов США и Великобритании в 1962–63 годах.

Фраза «Пока человек не умрет, воздержись называть его блаженным» взята из первой книги «Истории», написанной греческим историком Геродотом между 431 и 425 годами н. э. Аристофан был греческим драматургом, создателем таких комедий, как «Лисистрата», «Птицы» и «Лягушки». Genius loci (гений места) – это дух места, исторически представлявшийся в виде животного-стража или маленького сверхъестественного создания.

Декада плюс один о розах

Skyline № 32, апрель 1959 г.

I. ГЕРТРУДА СТАЙН.

После грозы Роза – образ росы.

II. ХАРТ КРЕЙН.

Перо и бумагу, другого не надо;

Я вынесу розы обратно из ада.

III. ЭЗРА ПАУНД.

Перо и бумага – держи;

и не надо,

Не думай тащить их обратно из ада.

IV. ВЕЙЧЕЛ ЛИНДСЕЙ.

Ревущая роза росла, рыча распаленно.

V. У. Б. Й.

Мистическая Роза! Весть тех сил,

Что не расстроить ввек. Круг, роза,

Меч, кубок, книга. Да узрит метатель

тьмы месяца серебряного рознь.

VI. РОБЕРТ ФРОСТ.

В тот день, пока спала ты в гамаке,

Я в дар тебе куст розовый сажал.

Пойду смотреть игру на ветерке

Твоих цветов. (Ты не пойдешь? А жаль.)

VII. э. э. каммингс

Роз овеет лист, мы —

сли раз цвет тают

у рожай вы мы —

слов жну, пожинаю

!

VIII. Т. С. и т. д.

Апрель весьма жесток,

Следовательно, безрозье в этом полушарии

(Но у бавенда

Красные цветы заметно фигурируют в похоронных обрядах).

IX. ДИЛАН ТОМАС

Бумажная роза! в постели утром ты зелена,

Вечером ты золота, мертва, холодна:

Преисподняя в строчках твоих смертью красна.

X. УОЛЛЕС СТИВЕНС

Есть дюжина способов розы носить,

И нет никогда никого, кто не прав.

XI. РОЗА В ДОРОГЕ.

Бит-роза!

алкоголепестковая,

карикатура-цветочек —

растоптана оскверняющей ночью

глупо-комысленными адептами

конкурентно-красного мака.

Хомо роза!

раздавлена сокрушительным утром,

оплевана,

проклята в мусоробросанном свете.

Канавная роза!

собрат!

Слово Желязны

Стихотворение пародирует десять поэтов и в финале добавляет собственный голос Желязны. Кливлендская поэтесса (Хэйзел) Коллистер Хатчинсон отобрала эти стихи из множества претендентов на Поэтическую премию Финли Фостера 1959 года. Как вспоминал Желязны, Хатчинсон «допускала, что, несмотря на легкомыслие, автор может однажды стать поэтом, если приложит к тому усилия» [82].

Примечания

«Декада плюс один» означает «одиннадцать»; однако в сборнике «Когда в тот раз цвели в саду кошачьем вербы» стихи напечатаны без строфы «III». Если сравнить их с оригинальной публикацией в университетском журнале Skyline, окажется, что в «Когда в тот раз цвели…» части второй и третьей строфы перемешаны во второй, искаженной строфе. Здесь стихи воспроизводятся в исправленной версии, аналогичной публикации в Skyline.

У. Б. Й. – Уильям Батлер Йейтс. Т. С. – Т. С. Элиот. Бавенда – говорящее на банту племя, живущее в Южной Африке в регионе, ранее известном как Республика Венда; сегодня это часть провинции Северный Трансвааль (с 2003 года – Лимпопо).

Примечание переводчика

Последняя, 11-я часть стихотворения отсылает к поэзии битников и роману Джека Керуака «В дороге».

Придающий форму

Рабочее название – «Октябральские иды». Amazing, январь и февраль 1965 г. Премия «Небьюла» 1966 года (номинация «Лучшая повесть», ничья с повестью Брайана Олдисса «Слюнное дерево») № 14 в читательском голосовании «Лучшие произведения всех времен» журнала Locus (номинация «Повести»)

I

Как бы это ни было прекрасно, и кровь, и все прочее, Рендер чувствовал, что финал близок.

А значит, каждой микросекунде лучше стать минутой, решил он, – и, быть может, стоит увеличить температуру… Где-то, на самой границе всего, прекратила сгущаться тьма.

Нечто, подобное крещендо подсознательных громов, бесконечно тянуло одну яростную ноту. Эта нота была квинтэссенцией стыда, и боли, и страха.

Форум тонул в удушливой жаре.

Цезарь испуганно скорчился за границей обезумевшего круга. Он прикрывал глаза рукой, но она не могла помешать ему видеть – не в этот раз.

Сенаторы были безлики, их одежды забрызгала кровь. Их голоса были точно крики птиц. В бесчеловечном исступлении они вонзали кинжалы в упавшее тело.

Все, кроме Рендера.

Лужа крови, в которой он стоял, продолжала шириться. Казалось, будто его рука поднимается и падает с механической регулярностью, а его глотка, возможно, исторгала птичьи крики, но он одновременно являлся частью этой сцены и пребывал вне ее.

Ибо он был Рендером, Ваятелем.

Сжавшийся, страдающий и завидующий Цезарь протестующе взвыл:

– Вы убили его! Вы закололи Марка Антония – безвинного, бесполезного человека!

Рендер повернулся к нему, и кинжал в его руке был весьма велик и весьма окровавлен.

– Да, – ответствовал он.

Клинок закачался из стороны в сторону. Цезарь, зачарованный отточенной