Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

и свои низшие классы людьми не были. Не отставали от истеблишмента и более низкие сословия.

Алексея пробил озноб… как же хорошо, что его считают пусть не «своим», но хотя бы англичанином. Приняли бы за ирландца, остался бы лежать в том переулке, и не факт, что живым. Русским тоже не стоит представляться, выражение англичанка гадит появилось не вчера, отношение к русским становилось приемлемым только тогда, когда они таскали каштаны из огня для Англии.

Скинув с себя апатию, парень вскочил и сделал короткую физкультуру через не могу. Сидя на грязных тряпках и тяжело дыша, заставил себя размышлять и происходящем. Какие у него есть сильные стороны? Что поможет выжить?

Обычный парень из маленького провинциального городка, не дотянувшего даже до звания райцентра. Мать – учительница английского и немецкого по специальности, работает завучем. Школа… без троек, но не блестяще, разве что знание языков добротное, что не удивительно при такой матери. Отца не помнит.

Три года занимался в хоре при Дворце Культуры, пока его не прикрыли, потом разве что под гитару подвывал или певцу какому по радио. Баскетбол в школьной секции. Бокс на втором курсе, но скорее за компанию… минус сессии, подработки, общественная жизнь вроде КВНа, пьянки. Даже разряда не заработал.

– Кулачным бойцом быть не светит, – подытожил Алексей вслух, – разве что от одного-двух гопников отбиться получиться… если у тех ножей не будет.

Несмотря на то, что рост у парня повыше, чем у большинства местных, телосложение весьма худощавое – шестьдесят семь килограмм при росте в сто семьдесят девять, это маловато. Да и драки… пусть он имел некоторый опыт по этой части, как почти каждый, выросший в глухой и безденежной провинции, состязаться с местными… увольте. Проблема как раз в том, что они местные – знают, кого нужно обходить, когда хвататься за нож, а когда бежать или падать на колени. Как вести себя с авторитетами и полицейскими, как в тюрьме…

Дома Алексей прошёл эти университеты, пусть и по большей части заочно. Здесь же он чужак, за спиной нет никого и ничего. Такого можно убить и спихнуть тело в коллектор, можно продать на флот[630]… что угодно можно сделать. Искать не будут. – Завалить хлебало и молчать в тряпочку, – снова вслух сказал он как можно более внушительно. Дескать, это не он такой, это план. Хотя признаться по совести, где-то в глубине души попаданец прекрасно понимал – выступить против обращения дурак или ответить на пинок ему просто страшно.

– Вставай, дармоед! – Раздался голос Марты, – жрать иди!

К ужасу парня, именно жрать, нормальной едой эти помои назвать сложно. Это суп в его классическом понимании[631], Алексей понял это, когда выудил из котелка плохо обглоданную баранью кость с прилипшими к ней бобами.

Сглотнув, он с трудом подавил тошноту и заставил себя есть – благо, оно хотя бы варёное… Тем более, что другой еды не предвиделось, если уж местные несвежее мясо и подгнившие овощи ели, то и такие вот… супы им явно не в новинку.

Как ни странно, на вкус блюдо вполне терпимое, даже с поправкой на вторичность продуктов. Парень с мрачной решимостью сожрал весь котелок, в котором чуть ли не два литра. При этом представлял себя на тренировке по выживанию, как это показывают по телевизору – дождевые черви, лягушачьи лапки на веточке. Фантазии на тему выживания оказались более аппетитными, чем суровая реальность.

Глава вторая

После еды Марта запрягла чистить полы. Вручив странного вида скребок, оплывшая бабища буркнула:

– Чтоб до блеска.

Алексей приступил к работе, пытаясь доскрестись до пола, спрятанного под слоем липкой грязи. Утоптанная, смешанная с прогорклым жиром, табачными плевками и прочей дрянью, консистенция её на удивление плотная и липкая.

Ломать себе голову, почему такой работой никто не занимался много лет, не стал, взяв на вооружение принцип Чтобы ни делать, лишь бы упахаться. Скорее всего, хозяева трущобного трактира просто не знали, что же поручить работнику. Польстились на халяву, теперь вот придумывают работу.

Паб маленький, не более сорока квадратных метров вместе со стойкой бармена. Такая же маленькая кухня, парочка кладовок и подвал, большая часть которого занята всяким старьём – судя по всему, хозяева подрабатывали старьёвщиками и пожалуй, скупкой краденого.

За три дня попаданец очистил помещения от многолетних наслоений грязи, попутно помогая обслуживать посетителей и рассказывая историю выдуманной амнезии. Отношение хозяев к работнику странное – вроде бы полезный, паб стал заметно чище… И в тоже время это каким-то образом задевало их самолюбие: они-то столько лет в грязи жили!

Студента начали сдавать в аренду соседям – то старьёвщику помочь перетащить барахло, то ещё что в том же духе. Он понимал, что это выходит за рамки договора с хозяевами, но не возмущался.

Алексей жадно слушал и вертел головой, присматриваясь. По всему выходило, что его положение бесплатного работника ещё не из худших. По крайней мере, есть крыша над головой и сытная еда, пусть и из объедков. Далеко не все обитатели трущоб могли этим похвастаться…

– … и чтоб не меньше двух пенни[632] принесла, мерзавка!

Женщина лет сорока на вид, в сальном чепце и с явственным отсутствием большей части зубов, хлёстко ударила по лицу девочку лет шести.

– Для чего я тебя рожала, тварюку?! Матери на выпивку набрать не можешь!

Алексей отвернулся, сценка по местным меркам рядовая. Не то чтобы привык… но когда зеваки одобрительно кивают словам мамаши, это напрягает.

Дети здесь начинали работать лет с пяти, видел уже, как собирают экскременты, щепки, занимаются попрошайничеством. Да чем угодно, лишь бы доход приносило!

Единственное – власти держали жёсткое ограничение по возрасту на проституцию, так что встретить проституток младше пятнадцати сложно. Да и то, девки обычно прибавляли возраст в документах, чтобы проскочить возрастные ограничения.

– Чё уставился? – вызверилась на него ангельского вида кроха, смачно харкнув на землю. Затем несколько раз провела пятернёй по спутанным, изначально белокурым, а ныне просто грязным волосам – причесалась, и пошла на работу, попрошайничать.

Вздохнув, парень проводил её взглядом и остервенело почесался… вши! Противно, но деться некуда, местные в принципе не моются, антисанитария абсолютная. Если бы не тот факт, что в дело здесь шло буквально всё, трущобы очень быстро утонули бы в грязи.

Аборигены жили в такой тесноте, что пресловутые коммуналки показались бы им если не раем, то чем-то близко. Подумать только, отдельная комната у каждой семьи… здесь такой роскошью могли похвастаться